Хроника достославных событий, кои произошли при завоевании Гвинеи по приказу инфанта дона Энрики
Шрифт:
— По правде говорю я вам, — ответил Лансароти, — что сие целиком было мое основное намерение, прежде, нежели вы о сем что-нибудь произнесли; и я буду рад последовать вашему намерению, ибо так было приказано мне инфантом, моим господином.
— В таком случае, — молвил Алвару ди Фрейташ, — и я не тот человек, чтобы покидать такую компанию; но[, напротив,] пойдем туда, куда вы желаете (mas vamos hu quiserdes), хотя бы и в земной Рай [349] .
С сими согласились трое других, scilicet, Родригианиш ди Травасуш, оруженосец регента, Лоренсу Диаш, также оруженосец, инфанта дона Энрики, и Висенти Диаш, купец.
349
Прим. виконта ди Сантарена (1841). Мы обращаем внимание читателя на этот пассаж, сам по себе очень интересный, поскольку слова Алвару ди Фрейташа, несомненно, указывают на определенную географическую идею о расположении Земного Рая, сообразно с космографическим знанием Средневековья, и о расстоянии, на котором они оказались от тех восхитительных краев.
Моряки, которых нанимал инфант для этих плаваний и открытий, были хорошо обучены навигационным наукам. Они отбыли из Португалии, снабженные морскими картами, на которых космографы того времени рисовали не только гидрографическую конфигурацию побережий различных известных тогда стран, но, что более любопытно, изображали внутреннюю часть континентов с помощью множества фигур, различных государей, животных, птиц, лесов и других деталей — как подлинных, так и фантастических и гипотетических, как любознательный читатель может видеть на планисфере Андреа Бьянко 1436 года, изданной в работе Формалеоне, озаглавленной «Saggio sulla nautica antica de Veneziani», и на другой планисфере известного Фра Мауро, изданной кардиналом Зурлой в его работе «Sulle Antiche Mappe lavorate in Venezia» (1818).
Таким образом, идея Алвару ди Фрейташа о расстоянии, на котором он находился от Земного Рая, как показывают его собственные слова, состояла в том, что он считал его расположенным на краю земли; эта идея, как мы сказали, доказывает влияние, которое средневековая география имела на наших моряков. Действительно, эта идея о расположении земного рая датируется временем христианской топографии Косьмы Индикоплевста («Christianorum opinio de mundo» apud Montfaucon, Coll. nov. Patr. et Script. Graec., t. II), идея, которую подкрепили сухопутные путешествия времен Средневековья, сведя ее к систематическому мнению.
На карте Андреа Бьянко Земной Рай отмечен в самой восточной части Азии.
Или же Алвару ди Фрейташ ссылался — что, по нашему мнению, более вероятно — на местоположение Рая, указанное на древних картах, или же на космологию Данте, согласно которой рай размещался посреди морей южного полушария (Данте, «Чистилище», песнь XXVI, стихи 100 и 127, «Божественная комедия»).
Комм. Ч. Р. Бизли и Э. Престэйджа (1899). Комментарий Сантарена нуждается здесь в дополнении, которое мы берем из «Dawn of Modern Geography», pp. 332-3.
«Положение Едемского сада, место обитания народов Гог, Магог и других чудовищных рас и существование буквального центра земного круга — все это были проблемы, занимавшие умы отцов церкви лишь немногим меньше, чем великий спор о «сферической», «шатровой» или другой форме мира как такового.
Что касается земного рая, то четкая формулировка Библии (Бытие, II, 8; III, 24) заставила большинство теологов поместить его на самом крайнем востоке, хотя меньшая часть была склонна придавать символическое значение ключевым словам «И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке… и поставил на востоке у сада Едемского Херувима… чтобы охранять путь к дереву жизни». Августин здесь, как и всюду, проявляет свою склонность к компромиссу, одновременно беря на себя такую задачу, как пересмотр всей католической веры. Его знание было слишком многосторонним, а ум — слишком острым для того, чтобы не чувствовать важность известной широты взглядов в вере, которая стремилась завоевать мир, и его подход к вопросу о земном рае — хороший пример его метода. Для себя он легко принимает реальное существование рая и буквальный смысл Библии относительно его расположения, но позволяет любому желающему придать рассматриваемым текстам символическое значение («De Civ. Dei», XIII, гл. XXI; см. также Эвхерий, «Комментарии на Книгу Бытие» в «Max. Bibl. Vet. Pat.» VI, 874, и интересный этюд A. Graf «Legends of the terrestrial Paradise», Turin, 1878). О том же самом, хотя и менее уверенно, говорит св. Исидор Севильский, который очень во многом воспроизводит в конце шестого столетия дух и метод епископа Гиппонского в пятом. В одном месте испанский доктор повторяет традиционную формулу о рае, расположенном на востоке, который благословлен вечным летом, но огражден от приближения людей огненной стеной, почти достигающей небес; но в другом месте он, все же, по-видимому, одобряет просто фигуральный смысл. Его скептицизм выражен в «De Diferentiis», I, 10; его традиционализм — в «Этимологиях» или «Началах», XIV, 3 («De Asia»).
Обычное заключение более философской школы церковников, возможно, выражено Моисеем Бар-Сефой, епископом Бефраманским и хранителем священных предметов в Мозале (Mozal) [т. е. Мосуле? или Ниневии], в районе Багдада, около 900 г. н. э. [редактор Моисея от Migne, в «Pat. Graec.», CXI, pp. 482-608 (1863), помещает его в более позднее время, около 950 г. н. э.; но Marinelli, Erdkunde, 20-1, датирует его около 700 г. н. э., несомненно, с согласия С. Гюнтера и Л. Ноймана, ответственных за расширенное немецкое издание замечательного этюда Маринелли. Самые интересные пассажи географии Моисея находятся в Ч. I, гл.. I, II, VII-IX, XI-XIV]. В своих «Комментариях о рае» изобретательный прелат разрешает былые трудности в духе самого Гегеля. У земного рая было одно существование в двух состояниях — видимом и невидимом, материальном и нематериальном, чувственном и интеллектуальном. Что касается принадлежности рая этому миру, то он полагает его существовавшим на земле, которую мы населяем, а не вне ее, поскольку он лежит на возвышенности, в нем более чистый воздух и, хотя многие из святых определяли его местоположение на востоке, в действительности он находился вне пределов нашей досягаемости.
Начиная с Августина, через сочинения Эвхерия Лионского [«Комментарии на Книгу Бытие»], св. Василия Великого и многих других эта тенденция к компромиссу между буквальным пониманием Библии и молчаливым противостоянием географии в какой-то степени может быть прослежена в этой попытке придать реальность земному раю; и то же самое следует из принятой Косьмой и многими из традиционалистов догадки Севериана Габальского о том, что реки Едема уходят под землю на большом протяжении прежде, чем вновь появляются в нашем мире как Нил, Евфрат, Тигр и Писон (Severian of Gabala, v, 6; согласно S., это подземное течение должно было препятствовать тому, чтобы люди отследили свой путь до рая; см. Philostorgius, III, 7-12).
Гомеровские и другие дохристианские фантазии заставили многих в ранний христианский период все еще искать рай на севере, среди верхних бореанцев, на юге среди безгрешных эфиопов или на западе, на островах Блаженных, Гесперид или Фортуны. Таким образом, Капелла, который, вероятно, являлся выжившим язычником в начале наиболее блистательного века патристики, вполне естественно ищет свой элизиум там, «где ось мира вечно повернута к северному полюсу» [Capella, VI, 664]; но когда мы видим, как архиепископ Василий Новгородский рассуждает о рае в Белом море [см. «Российскую историю» Карамзина в цитировании Маринелли, Erdkunde, p. 22, note 84; и кардинала Зурлы, «Vantaggi derivati alla Geografia», etc., p. 44], то имеем лучшую иллюстрацию силы старейшего и самого поэтического из физических мифов, не умирающей практически ни при каких политических или религиозных переменах».
И так, утвердившись в сем намерении, они тотчас продолжили свой путь.
И после них отбыли две другие каравеллы, scilicet, одна — из Тавиры, а другая — одного человека из Лагуша, по имени Бикансу. Однако о путешествии сих мы оставим речь для другого места, ибо они не достигнут земли негров.
Когда же отбыли таким образом те шесть каравелл, то держали далее свой путь вдоль побережья, и следовали так столько, что прошли землю Заары (Zaara), что принадлежит маврам, называемым азанеге, каковая земля весьма легко отличима от другой по причине множества имеющихся там песков и, затем, по причине зелени, каковая в ней не появляется, и сие вследствие нехватки вод (falecimento das aguas), что производит в ней великую сушь.
И в сию землю перебираются обыкновенно все ласточки и, равным образом, все птицы, что в определенное время года появляются в сем нашем королевстве, scilicet, аисты, перепела, горлицы, вертишейки, соловьи и коноплянки и равно другие разнообразные птицы. И много там есть таких, что по причине зимних холодов отбывают из сей нашей земли и отправляются искать ту, по причине ее тепла; а иные отбывают из нее зимою, такие как соколы, цапли, вяхири, дрозды и равно другие птицы, что размножаются в той земле, а затем прибывают жить (vem guarecer) в эту, и сие ради пищи (viandas), кою они здесь находят, сообразную своей природе.
И сих птиц встречали люди с каравелл много в море, а других на земле, в местах их размножения.
И поскольку я уже начал говорить о сем предмете, я не премину сказать немного более о разнообразии (desvairo) некоторых иных рыб и птиц, каковые, как я обнаружил, встречаются в той земле. Среди каковых находятся, в первую очередь, одни птицы, называемые фламинго (framengos), кои размером с цапель и равны им по длине шеи; однако у них немного перьев, а головы незначительного размера в сравнении с телами; клювы, однако же, толсты, хотя и коротки, и столь тяжелы, что шея не может сего вполне выдержать, таким образом, чтобы помочь себе, [эта птица] всегда держит клюв вплотную к ногам или к перьям основную часть времени [350] . И есть там другие птицы, кои больше лебедей и называются кро, о коих мы уже говорили [351] .
350
Прим. виконта ди Сантарена (1841). Эта птица — Phaenicopterus.
351
Прим. виконта ди Сантарена (1841). См. прим. к гл. LII о Buceros Africanus.
И из рыб есть там также одни, кои имеют клювы от трех до четырех пядей, одни малые, а другие большие; в каковых клювах имеют зубы с одной и другой стороны, столь близко посаженные, что между одним и другим не войдет и палец; все, однако, из тонкой кости, чуть больше, чем зубья пилы, однако более отстоящие; и сии рыбы размером подобны акулам или превосходят их, а нижняя их челюсть не больше, чем у других рыб [352] . И есть там иная рыба, столь же малая, как и кефаль (mugens), каковые [рыбы] имеют на головах короны, чрез кои дышат (desfolegam), что подобны жабрам; и если их положить коронами вниз на какое-нибудь блюдо, они приклеиваются столь крепко, что, желая их снять, вместе с ними поднимают и блюдо; так же, как это делают своими ртами миноги, когда еще в достаточной мере живы (bem vivas) [353] .
352
Прим. виконта ди Сантарена (1841). Это Pristis.
353
Прим. виконта ди Сантарена (1841). Это, по-видимому, Remora.
И равным образом есть также много других птиц, животных и рыб в той земле, коих вид мы не беремся должным образом описать, поскольку это будет для нас поводом далеко уйти от нашей истории.
ГЛАВА LX.
О том, как эти каравеллы достигли реки Нил, и о гвинейцах, что они взяли.
Когда миновали уже сии каравеллы землю Заары, то увидели две пальмы, кои прежде встречал Диниш Диаш [354] , по коим они узнали, что там начиналась земля негров, виду каковой они весьма возрадовались; и посему пожелали тотчас же высадиться на землю, однако нашли море столь неспокойным у берега, что никаким образом не могли сойти на берег.
354
Прим. виконта ди Сантарена (1841). Эти пальмы обозначены на некоторых старинных рукописных картах.
Сравните этот пассаж с тем, о чем сообщает автор в главе XXXI, и с прим. 31 (гл. XXX), 8 (гл. XLVI) и 9 (гл. XLVII).
Барруш (Dec. I, cap. 13) говорит, что «Лансароти… достиг двух пальм, которые Диниш Фернандиш, когда отправился туда, отметил как нечто выдающееся (…) где уроженцы земли говорят, что мавры азанеге отделены от негров-идолопоклонников и пр». И, действительно, течение этой реки образует примечательную границу между маврами, или берберами, населяющими северный берег, и неграми-ялофами, обитающими на южном берегу (см. Durand, t. II, p. 60, и Rennell, Appendix, p. 80).
Прим. Ч. Р. Бизли и Э. Престэйджа (1899). См. Предисловие к тому II.
И некоторые из бывших там говорили затем, что ясно доказывал запах, доносившийся с земли, добротность ее плодов, ибо столь был он упоителен, что там, куда он добирался, чудилось им, пребывавшим в море, что находились они в неком прекрасном фруктовом саду, устроенном для их услаждения.
И коли наши имели добрую волю к тому, чтобы достичь земли (cobrar terra), то обитатели ее выказывали не меньшее желание принять их в ней. Однако о гостеприимстве (gasalhado) я не берусь говорить, ибо, согласно их первым внешним проявлениям (ca segundo sua primeira mostranca), они не намеревались оставлять берег без весьма великого урона для одной из сторон.
И люди сей зеленой земли [355] суть все черные, и посему она зовется землею черных или землею Гвинейской, по причине чего мужчины и женщины ее зовутся гвинейцами, что означает то же самое, что и черные.
И когда люди с каравелл узрели первые пальмы и высокие деревья, как мы уже поведали, они верно узнали, что находились близ реки Нил, с той стороны, где она впадает в западное море; каковую реку называют Санага (Canaga) [Сенегал], ибо инфант сказал им, чтобы немногим более чем через двадцать лиг после того, как они увидят те деревья, они следили (esguardassem) за оною рекою, ибо так он узнал от некоторых из тех азанеге, что держал в плену [356] .
355
Прим. виконта ди Сантарена (1841). На рукописной карте Жуана Фрейри 1546 года при входе в реку Сенегал отмечена «роща» («arvoredo»), о которой говорит Азурара.
356
Прим. виконта ди Сантарена (1841). Сравните этот важный пассаж со сказанным нами в других примечаниях об инфанте и сведениях, которые он собирал у уроженцев и сравнивал с географическими картами, которые изучал.
Прим. Ч. Р. Бизли и Э. Престэйджа (1899). См. Предисловие к тому II.
И, идя таким образом вдоль морского берега, следя за тем, не увидят ли реку, они узрели пред собою, должно быть, лигах в двух от земли, некий цвет в морской воде, отличный от прочего, бывший таким же, как цвет глины. Они решили, что то могли быть какие-то отмели, и посему измерили их глубину ради безопасности своих кораблей, и не нашли там разницы с другими местами, где не было подобного движения; чем они были испуганы, главным образом из-за разницы в цвете (pelo desvairo da cor). И случилось так, что один из тех, кто забрасывал лот, случайно, а не ведая наверняка, поднес руку ко рту и проведал о пресности воды.
— Еще одно чудо имеем мы, — сказал он, обращаясь к прочим, — ибо сия вода — пресная!
Вследствие чего они тотчас же забросили в море свое ведро и испробовали воду, от коей все пили, как от чего-то, в чем не было недостатка для того, чтобы быть столь доброю [водой], как то подобало.
— Поистине, — молвили они, — мы находимся вблизи реки Нил, ибо весьма представляется, что сия вода — из нее; и своею великою мощью она рассекает море и впадает в него таким образом [357] .
357
Прим. виконта ди Сантарена (1841). Эта самая путаница, которую португальские моряки допускали между Сенегалом и Нилом, является еще одним доказательством влияния, которое имела на них географическая система древних. Согласно Плинию, Нигер был притоком Нила. Река Сенегал преодолевает в своем течении почти 350 лиг пространства от своих истоков в стране Фута (Fouta) до Атлантики (см. Durand, «Voyage au Senegal», p. 343, и Demanet, «Nouvelle histoire d’Afrique», t. I, p. 62, etc.).
Прим. Ч. Р. Бизли и Э. Престэйджа (1899). См. также Предисловие к тому II.
И тогда они подали знак другим каравеллам, и начали все искать реку; каковой не очень далеко оттуда обнаружили эстуарий (foz). И, находясь уже рядом с ее устьем, они бросили свои якоря, хотя и с внешней стороны.
И люди с каравеллы Висенти Диаша спустили на воду лодку, в каковой вышли человек восемь, среди коих был тот эшкудейру из Лагуша, что звался Эштеван Афонсу, о коем мы уже говорили (и каковой впоследствии умер на Канарии), частично снарядивший ту каравеллу.
И когда все восемь шли таким образом в лодке, один из них, наблюдая за устьем реки, увидел дверь одной хижины. И он сказал, обращаясь к своим товарищам: