Чтение онлайн

— Ваш же флот, — сказал Король, обращаясь к Инфанту Дону Энрики, — расстроен таким образом, что ему потребуется это время, дабы вновь быть приведенным в готовность.

— Расстройство, в коем он пребывает, сеньор, [на самом деле] таково, — сказал Инфант, — что вы могли бы хоть сей же час разместиться на нем и отправиться, когда пожелаете, ибо величайшею задержкой, какая возникнет, будет поднятие якорей и развертывание парусов.

— Что ж, коли так, — сказал Король, — всей моей задержки будет с этого времени и до среды, а уж затем поспевайте за мной, кто сможет. Вы же, мои сыновья, возвращайтесь сей же час к своему флоту [каждый], и прикажите дать всему такой ход (aviamento), чтобы в среду, с Божьею волей, мы могли бы отбыть. И поскольку ратное дело не нуждается ни в печали, ни в слезах, ни в траурных одеждах, но, напротив, требует, чтобы рыцари украшали себя лучшими вещами, какие у них есть, дабы вид их радовал им сердца, — что, как пишут, делали Римляне, — то посему снимайте сей же час ваш траур и одевайтесь так, как имели обыкновение ранее — и даже лучше; и равным образом дайте указание (dai aviamento) всем прочим, чтобы и они поступили так же; и, с милостью Божьей, мы изберем иное время, когда с большим основанием можно будет содеять наш траур.

Инфанты тотчас отбыли в направлении флота, и Инфант Дон Энрики пригласил своих братьев отужинать вместе с ним на его галере. И как только они оказались там, немедленно доставили платья остальным Инфантам, и сам он оделся тем же образом, и приказал украсить вымпелами (apendoar) всю свою галеру, и сказал трубачам, чтобы они поместились на самой большой высоте и произвели бы своими инструментами все знаки радости, какие только смогут.

И поскольку было воскресенье, и люди по причине зноя занимались тем, что играли и отдыхали на своих кораблях, — ибо в наибольшей мере, в какой могли, избегали города по причине великой чумы, там ходившей, — то, услыхав звук труб — на что в то время они имели мало надежды, — они оказались промеж себя весьма изумлены; однако же подумали, что Инфантов там не было, и что по этой-то причине те их трубачи при малом благоразумии и возымели ту дерзость.

И некоторые из тех капитанов, что там были, пожелали послать потребовать у них, дабы они замолчали; но когда свои же сказали им, что галера была вся украшена вымпелами и что помимо звука труб они слышали на ней шалмеи (charamelas) [276] и иные инструменты, то они воистину поверили, что все было сделано ради [некой] иной цели; и поскорее велели приготовить свои шлюпки, дабы узнать доподлинно, что бы то могли быть за новости.

Те же [моряки], что остановились в деревнях либо бродили, отдыхая, вдоль того побережья, весьма скоро (muito asinha) прибыли на тот речной берег [277] , дабы удостовериться насчет того, что бы то могло быть; и в краткое время столько шлюпок собралось вокруг галеры Инфанта, что хотели уже разыграть в кулачном бою, кто сможет первым забраться на борт. После же того, как узнали суть дела, много поспешности было вложено ими в то, чтобы вновь оснастить свои корабли тем же образом, каким была оснащена та галера.

Поистине прекрасною вещью было видеть флот, что еще утром казался лесом, утратившим листву и плоды, но в столь краткое время вновь стал напоминать такой прекрасный фруктовый сад, где было столько зеленых листьев и цветов многих окрасок — ибо столь разнообразных видов были вымпелы, — и где пели многочисленные сладкоголосые птицы, ибо инструментов было немало, ведь на каждом корабле их находилось разнообразие видов, каковые весь тот день не переставали играть в один голос.

Не много времени потребовалось, чтобы новости достигли города, каковые произвели в нем новую суматоху, ибо почти никто не был осведомлен о подобном движении, по каковой причине им оказалось необходимо поторопиться, дабы вновь привести все в готовность; ибо промежуток [времени] был весьма мал, дабы осуществить подобное дело. И были тотчас же распространены призывы, что до вторника, считая и весь тот день, все вновь должны были вернуться к своему флоту. Весьма надлежит полагать, что столь срочное приказание подобных вещей не отпустило им много времени для сна.

О многих вещах мог бы порассказать я, кабы пожелал, относительно разнообразных суждений, что высказывались о том отбытии, в особенности среди людей из народа, весьма обвинявших Короля за то, что он предпринимал подобное движение; каковые говорили, что приор Эшпитала [Госпиталя] (priol do Espital) изначально подвиг то деяние и что теперь он, к тому же, лишил Короля его благоразумия. Иные говорили, что, хоть то [флотское] соединение и было уже таким вот образом составлено, Король не хотел отбывать, видя чудесные знаки, ему явленные, но что приор склонил [к тому] Инфантов, и что те, как люди юные, алчущие новых вещей, оказали такое давление на своего отца, что заставили его отбыть супротив его воли.

— Каков добрый отец! — говорили они. — Напрасною, выходит, была утрата Королевы (ca palhas foi a perda da Rainha) [278] , чтобы ей суждено было наступить так рано; ибо мы, прочие [участники похода], отбываем не иначе, как люди, желающие искушать Бога. Король же полагает, что с сими сыновьями ему суждено поймать журавля в небе (ha de tomar a garca no ar), поскольку он видит их людьми полезными и опытными в искусствах, и [думает,] что нет более ничего в ратном деле кроме того, что им знакомо. Еще предстоит узреть, какими мужами станут они после того, как окажутся посреди опасностей, ибо до сих пор еще не изведали вкуса холодного оружия (nao provaram como sabe o ferro frio). Однако вина за сие деяние есть не столько кого-нибудь из них, сколько многих иных сеньоров Португалии, каковые суть люди в возрасте (homens diosos) и имеют опыт во многих делах, и что должны были бы выступить пред ними с противным мнением; и им надлежало бы, по крайней мере, принять во внимание такие знаки, как те, что каждый день случаются [ныне] на небе и на земле.

— Кто же, по-вашему, — говорили другие, — должен возыметь дерзость говорить с Королем о таком деле? Ведь минуло уже более трех лет с тех пор, как он начал сие деяние, и до сих пор еще [о сути его] не знает никто, кроме Инфантов и приора. И верно есть то, что та поездка, кою он [приор] совершил в Кастилию, была не иначе, как по велению Короля, да и заключение, в коем его содержали, было устроено не иначе, как умышленно [279] .

— Ну же, — говорили иные, — умолкните, ибо мы слыхали то от людей, имеющих основание о том ведать, что Король, видя все события, что произошли, не желал отправляться, если только не отправится Инфант Дон Энрики.

— Ибо — утверждали все — флот не мог быть приведен в готовность иначе, как по прошествии одного месяца, по каковой причине он [Король] пожелал бы остаться, кабы Инфант не сказал, что в его флоте все было готово.

— Иначе и не могло быть, — говорили иные, — ибо Король всегда почитал сего сына за самого пригодного к ратному делу среди прочих и посему странным образом похвалялся, говоря о нем, когда ему сказали, что тот привел свой флот добро снаряженным из Порту. Однако то еще предстоит увидеть, ибо велика есть разница между тем, чтобы иметь дело с дикими кабанами в Бейре, и тем, чтобы сражаться с людьми вооруженными, могущими за себя постоять; они же [Инфанты] полагают, что сие есть не более, чем здешние турниры, и что не найдется никого, кто пожелал бы выйти им навстречу. Более же всего да будет Богу угодно, чтобы то оказалось к добру, что, говоря откровенно (a bofe), находится под сомнением, как то подозревают многие рассудительные люди, принимая во внимание сомнительные обстоятельства, что относительно сего могут воспоследовать.

В этом малый промежуток, о коем мы сказали, оказалось готово почти большинство всех тех, кому предстояло отправляться в том флоте, и там, где раньше они просили срока в один месяц, им хватило трех дней, и даже не совсем полных.

В среду Король поместился на галеру графа Дона Афонсу, и к нему явились [проститься] Инфанты и многие из тех сеньоров, что там были, и тою же ночью он ужинал и спал в Рештелу; каковая [ночь], как мы вполне можем утверждать, была лучше всего охраняема, ибо волею случая то была ночь рождения Господа Нашего Иисуса Христа (? — a noute da nascenca de Nosso Senhor Jesus Cristo) [280] , поскольку шум (arroido), стоявший во флоте, был столь велик, что люди не могли уразуметь друг друга; и то побережье было не менее озарено факелами и людно, чем если бы на нем устроили празднества в честь какого-нибудь великого князя; и не меньшею была торговля в городе, по причине многих вещей, что были потребны ему [флоту] для его путешествия.

На следующий день, что был кануном Святого Иакова, двадцати четырех дней месяца июля, Король отбыл оттуда и приказал бросить якоря, и находился тою ночью близ Санта-Катарины. Стоянка эта, кою он устроил столь близко, была для того, чтобы дать людям возможность собраться вместе со всею возможной быстротой; но на следующий день, что был днем Святого Иакова, он приказал играть трубачам на своей галере — поскольку едва оказавшись в Рештелу, он покинул другую [галеру, графа Барселуша]. И так же, как заиграли трубы на его [галере], так же заиграли они на всех прочих кораблях, давая матросам сигнал, чтобы распускали паруса (desfaldrassem), что и было претворено в дело в мгновение ока (em hum ponto); и так, с доброю удачей, они отправились в путь, держа курс на устье.

Король, как я уже сказал, держал командование галерами, Инфант же Дон Педру — судами (naus) [281] , и каждый имел с собою собственный [путеводный] фонарь для управления другими. И поскольку некоторые пожелали узнать, кто были сии принципалы, что отправлялись с Королем, мы записываем их здесь — хоть и не соблюдаем какого-либо порядка в их перечислении, поскольку нашли, что никаким образом не смогли бы того сделать.

Главными после Короля были Инфант Дуарти, и Инфант Дон Педру, и Инфант Дон Энрики, и граф Барселуш, и магистр [ордена] Христа Дон Лопу Диаш ди Соза, и приор Эшпитала [Госпиталя] Алвару Гонсалвиш Камелу, и коннетабль, и адмирал мисе Лансароти, и марщал Гонсалу Ваш Котинью, капитан Афонсу Фуртаду ди Мендонса, Жуан Гомиш да Силва — алфериш [знаменосец] Короля, граф Виана Дон Педру — алфериш Инфанта, Дон Фернанду ди Браганса — сын Инфанта Дона Жуана, брата, каковым он являлся, Короля; Дон Афонсу ди Кашкайш, Дон Жуан ди Крашту (Crasto) [Каштру], Дон Фернанду — его брат, Дон Алвару Пириш ди Каштру, Дон Педру — его сын, Дон Жуан ди Лоронья (Loronha) [Норонья], Дон Энрики — его брат, Мартин Афонсу ди Мелу — гуарда-мор [командующий гвардией] Короля, Жуан Фрейри ди Андради, Лопу Алвариш ди Мора, Жил Ваш да Кунья, Вашку Мартинш да Кунья, Диогу Гомиш да Силва, Гонсалу Ианиш ди Соза, Перу Лоренсу ди Тавора, Алвару Ногейра, Жуан Алвариш Перейра, Жуан Родригиш ди Са, Мартин Ваш да Кунья, Афонсу Ваш ди Соза, Гонсалу Лоренсу ди Гомиди — эшкриван-да-пуридади [доверенный секретарь Короля], Нуну Мартинш да Силвейра, Жуан Афонсу ди Сантарен, Айраш Гонсалвиш ди Фигейреду, Гонсалу Нуниш Баррету, Алвару Мендиш Сервейра, Менду Афонсу — его брат, Диогу Лопиш ди Соза, Гонсалу Ианиш ди Абреу, Вашку Фернандиш Котинью, Алвару Перейра — племянник коннетабля, тот, чьим сыновьям впоследствии было поручено воспитание Короля Дона Афонсу, как впоследствии будет поведано; Гомиш Мартинш ди Лемуш, Жуан Афонсу ди Бриту, Диогу Алвариш, мештри-зала (mestre sala) [церемониймейстер], Луиш Алвариш Кабрал, Фернан ди Алвариш — его сын, доктор Мартин ди Оссен, Диогу Фернандиш ди Алмейда, Диогу Соариш ди Албергария, Алвару да Кунья, Алвару Фернандиш Машкареньяш, Жуан Афонсу ди Аленкер, Гонсалу Перейра ди Возела, Руй Ваш — его брат, Гонсалу Перейра даз Армаш, Лопу Диаш ди Азеведу, Мартин Лопиш ди Азеведу, Фернан Лопиш ди Азеведу, Гонсалу Гомиш ди Азеведу — алкайд [городской голова] Аленкера, Жуан Мендиш ди Вашконселуш, Руй ди Соза, Нуну Ваш ди Каштелу Бранку; Лопу Вашкиш, Перу Вашкиш, Жил Вашкиш, Пайю Родригиш, Диогу Соариш, Жуан Соариш — все сии братья Нуну Вашкиша, Руй Гомиш ди Алва, Гарсия Мониш, Пай Родригиш ди Араужу, Жуан Фогаса, Вашку Мартинш ду Карвальяль, Фернан Вашкиш ди Сикейра, Фернан Гонсалвиш ди Арка, Эштеван Соариш ди Мелу, Мен Родригиш ди Рефойюш, Вашку Мартинш ди Албергария, Жуан Вашкиш ди Алмада, Перу Вашкиш, Алвару Вашкиш — его сыновья, Алвару Гонсалвиш ди Атаиди — управляющий домом Инфанта Дона Педру, Вашку Фернандиш ди Атаиди — управляющий домом Инфанта Дона Энрики, Перу Гонсалвиш Малафайя, Луиш Гонсалвиш — его брат, Жуан Родригиш Таборда, Перу Гонсалвиш ди Корутелу, Жуан ди Атаиди, Жуан Перейра, Алвару Пейшоту, Перу Пейшоту, Бен-Бендин ди Барбуду, Педру Ианиш Лобату, Руй Вашкиш Рибейру, Диогу Лопиш Лобу, Алвару Ианиш ди Сернаши, Алвару Феррейра, что впоследствии был епископом Коимбрским, Гомиш Феррейра.