Чтение онлайн

— Ибо в подобные времена, — говорил магистр, — суть потребно наше оружие, ss. [scilicet, «а именно»] слово Господа Бога, представляющее святые Его таинства верным и католическим христианам, дабы конец их мог произойти так, как то надлежит по святой их религии. И так и написано в той же главе Второзакония, что, когда настал час битвы, священник пребывал пред лицом войска, говоря: «Услышь, Израиль, и вы, прочие, что желаете дать сражение (cometer peleja) против врагов ваших: да не будет страха в сердцах ваших, и не пожелайте устрашиться никакой вещи в боязни вашей, и не пожелайте бежать в ужасе вашем, ибо Господь Бог наш будет сражаться среди нас против противников наших (nossos aversairos), вследствие чего он избавит вас от их опасности» [305] . И то же самое подтверждает святой Фома в secunda secunde R q. в разделе втором [306] , где он касается сего предмета, заключая (concludindo), что, хотя прелатам и клирикам и не пристало сражаться, но это им главным образом подобает, и есть справедливо и заслуженно, воодушевлять, и побуждать, и укреплять всех верных христиан, дабы они могли честным образом сражаться тем манером, о коем мною уже сказано. Относительно какового намерения говорит святой Лев папа, рассуждая о самом себе в двадцать третьей причине и в восьмом вопросе декрета, что он велел собрать свой народ против мавров, про коих ходила молва, что они прибывали в один морской порт, и он сам своею собственною персоною выступил против них [307] .

— И посему, пользуясь своим ремеслом, я прошу и молю вас всех, сколько вас здесь собралось, дабы вы хорошо обдумали по совести вашей любые грехи, зло или ошибки, что вы совершили, и чтобы вы попросили у Господа Бога прощение за них от всего сердца и со всем желанием, и сотворили бы за них покаяние, возымев твердое намерение воздерживаться от того, чтобы грешить, отныне и впредь. Чрез каковую вещь вам будут отпущены (sereis assoltos) вина и кара в силу одного письма, что Святой Отец [Папа] предоставил Королю, нашему сеньору, видя святое его желание.

Каковое письмо магистр сразу после того там и огласил (pruvicou), в конце какового совершил всеобщее отпущение, и сказал:

— Друзья, следует вам иметь в виду, что жизнь сих неверных не есть среди нас вследствие собственной своей силы, но лишь по воле Господа Бога, коему угодно устроить так, чтобы нам выпали изнурение и тяготы, дабы мы, удрученные (afrigidos) и изнеможенные мощью столь лютых врагов, изведали бы многие ошибки, что против Него совершили, и вернулись бы к нему чрез истинное покаяние; и, вернувшись таким образом на путь истинны, смогли бы получить от Него подкрепление и помощь, дабы их уничтожить; каковые [тяготы] до сих пор были, по великому Его милосердию, выдержаны, не без великого тайного смысла. Ибо также как наш Господь Бог во времена патриарха Авраама терпел язычников, врагов Своей веры, единственно ради исправления народа Своего, так же он поддерживает сейчас этих [неверных] среди нас, в виду очей наших, причиняя урон многим из наших братьев, единственно с целью нас наставить и наказать; где [в книге Бытия] можно прочесть, что Бог сказал тому святому патриарху: «Ты отправишься к своим отцам и будешь погребен в старости твоей, но в четвертом колене [они] вернутся сюда, ss. те, кто произойдет от тебя, ибо не свершились еще до сего настоящего времени злодеяния тех, кто сею землей обладает» [308] . Так что если мы всецело положимся на Него, надлежит полагать, что Он поможет нам против всего сего злого племени, что поистине будет для нас немалою славой и честью, среди всех народов, что были в сей Испании, [поскольку таким образом] мы станем первыми, кто перейдет в Африку и начнет возлагать ярмо веры на шеи неверных. И таким образом мы обретем две весьма великие выгоды: первая — спасение, кое, как мы знаем поистине, мы получим для наших душ, вторая же — весьма великую почесть среди всех наших соседей и долговременную память, коя останется на веки вечные, пока будут оставаться люди, умеющие говорить; и к тому же не ту славу, что за свои победы и подвиги обретали язычники, ни ту, что получили некоторые христианские князья за то, что пожелали подчинить (sojugar) своих соседей без причины справедливой или честной, — но мы получим славу истинную, поскольку свершаем то единственно из любви и почтения к Тому, кто, дабы прийти на помощь нашему несчастью и наказанию, в коем мы пребывали, и избавить нас от них, не усомнился в том, чтобы спуститься с неба и оказаться среди нас, облачившись в нашу человечность, в каковой страдая, Он положил за нас свою душу, пока не умер на кресте и не освободил нас. В чем, как говорит Святой Петр во второй главе своего первого канонического, Он дал нам чудесный пример, дабы мы следовали по Его стопам [309] . В доказательство чего говорит Святой Иоанн в третьей главе своего первого канонического [послания], что так же, как Он умер за каждого из нас, так же пристало нам умереть, если будет в том надобность, ради здравия и спасение Его святой веры, говоря: «В сем узнаем мы милосердие Божье, поскольку Он положил свою душу за нас, то и мы равным образом должны положить свои души против тех, кто хулят Его Святое Имя» [310] . Так что станем все членами (nembros) сего прославленного тела воинствующей Церкви, коего голова есть Иисус Христос, наш искупитель (nosso remidor), и все совершенства, достоинства, и богатства, и состояния будут нам предоставлены Богом, дабы с ними мы могли помочь и послужить Его Святому Дому, испытывая такую боль за бесчестье, сотворенное в Его святых церквях, что были поставлены на службу врагам веры, как если бы оно было нанесено нам самим, чему более пространно учит нас апостол [Святой Павел] в двенадцати главах послания, что направил он Римлянам, и в другом подобном, что было написано Коринфянам. И много [еще] примеров из Святого Писания я мог бы вам здесь привести (ementar), кабы не чувствовал волю вашу столь склонной ко всяческому добру.

— Однако, дабы мне закончить службу, я хочу привести вам здесь один краткий пример великой любви, что одна святая женщина имела по отношению к службе Богу и Его святой вере; каковою [женщиной] была та святая мать Маккавеев. Ибо поскольку было так, что она видела семерых сыновей ввергнутыми в суровые и тяжкие мучения, по приказу того злого царя Антиоха, так как они не желали поступать против закона своего истинного Бога и есть свиное мясо, сия славная женщина, с любовью к закону и почтением к Богу, забыла о естественном родстве (natural divido), что имела она с сыновьями, и побудила их (espertou-os) к тому, чтобы выстрадать мучительную (doorosa) смерть — смерть своей собственной плоти, что зародилась в ее чреве, — наставив сыновей голосом не женщины, но сильного и святого мужа, дабы они умерли за закон своего Бога. И так и написано о ней в седьмой главе второй книги Маккавеев — о вещах, ею сказанных, и как она укрепляла сыновей, когда узрела их в муках, — и по сему мать столь чудесная в такой манере достойна (dina) доброй памяти; каковая, видя семерых сыновей погибающими на протяжении одного дня, страдала о том с твердым сердцем по причине верной надежды, что имела она на Бога; и так она наставляла сильным образом, отцовским гласом, каждого из них, в такой манере, говоря: «я не знаю, каким образом явились вы в моем чреве, ибо не я дала вам дыхание, ни душу, ни жизнь, и не я собрала вместе члены каждого из вас; но то Творец мира, каковой изначально образовал природу всех вещей и устроил происхождение и начало всех людей, — Он даст вам еще раз с милостью дыхание и жизнь, так же, как вы теперь отвергаете самих себя ради Его законов (suas lex)» [311] . И последнему сыну она сказала: «смилуйся надо мной, что девять месяцев носила тебя в своем чреве и давала тебе молоко три года, и воспитала тебя, и растила до этого возраста. Молю тебя, сын, посмотри на небо, и на землю, и на все вещи, что есть на ней, и познай, что из ничего создал их Бог, [и что так произошел] и род человеческий; и так же будет содеяно с тобой, [посему] постарайся ради Его милости и не страшись этого мясника, но, сделавшись достойным твоих братьев, прими смерть» [312] . Каковую вещь юноша с весьма твердым сердцем и претерпел; а затем и мать с великим постоянством и с тою блаженною надеждой, что имела она в сердце своем, приняла венец мученичества. И коли уж та женщина, обладательница слабой природы, столь усиленно наставляла (conselhava) сыновей, дабы они претерпели смерть ради службы Богу, тем более, что принадлежали они еще к старому [ветхозаветному] закону, каковым [исповедовавшим старый закон], согласно сказанному апостолом, все вещи были явлены в зримом образе, то какое еще доказательство (amostranca) могу явить я вам, прочим, кои суть верные члены [Церкви] Иисуса Христа, выкупленные драгоценною Его кровью?

— И поскольку я сказал выше, что память о сем сохранится на веки вечные среди людей, я хочу, чтобы вы знали, что суждения астрологов (juizos estrologos) суть истинны, согласно узнанному мной от некоторых знатоков, коим был известен час, когда изначально было определено сие деяние, так как Марс (Martes) вошел в свою экзальтацию в дом Венеры на выходе Солнца, а тогдашний Сатурн (a Saturno entonce), каковой есть знак Весов, означающий вещи памятные (renembradores), показывает, что памяти о сем суждено сохраниться и быть положенной в записи, коих перевод (tresunto) дойдет до многих краев, в память (renembranca) доблестных ваших делах.

Когда же были сказаны таким образом те слова магистра, все возымели [бы] весьма добрую охоту последовать его наставлению, кабы поверили, что то постановление, кое доводил до их сведения Король, было подлинным, что они полагали за гораздо более противное [истине], нежели полагали относительно первого [притворного постановления], ибо говорили, что то было сказано им [магистром] не ради чего иного, кроме как ради того, чтобы скрыть иное, более верное постановление, о коем распорядился Король.

— Плохо, — говорили они, — что приходится узнавать об обычаях, коих придерживается Король для того, чтобы скрыть свою волю. Уже всему свету известно, что отправляется он на Сезилию [Сицилию], он же сейчас хочет дать нам понять, будто отправляется на город Сеуту; однако сия [байка] сейчас такова же, как и та, другая, что ходила вот уж как год тому назад, о том, что ему [будто бы] предстояло отправиться на герцога Голландского. Передайте же ему [Королю], пусть подыщет себе другое прикрытие, покрасивее, потому как что до сего, то нам оно уже давно ведомо.

Так пробыл там Король до среды, когда он отбыл в Фарам (Faram) [313] ; и поскольку в то время как он следовал своим путем ветер стих, ему оказалось необходимо остаться там до следующей среды, когда исполнилось семь дней месяца августа, и тогда он отбыл по направлению к проливу. И в пятницу, несколько ранее ночи, пред ними предстала земля мавров, и там приказал Король, чтобы все корабли пустили ходить по морю кругами (que fizessem andar todos os navios de mar em roda), ибо он не желал входить в устье пролива иначе, как ночью, — мы думаем, то было сделано ради того, чтобы мавры [той] земли не смогли бы столь быстро (tao asinha) узнать о пути, что хотел проделать Король.

Едва же настала ночь, они начали проход чрез устье пролива, и тою же ночью случилось (aqueceu) там одно малое дело, от коего могла воспоследовать весьма великая опасность. Ибо было так, что, поскольку та галера, что принадлежала Жуану Вашу и в коей плыл Инфант Дуарти, имела запах по причине своей добротности, Инфант сошел с нее и отправился на галеру Инфанта Дона Энрики, своего брата; и случилось [тогда же] вспыхнуть огню в одном фонаре (alanterna), вследствие чего великий переполох возник внутри галеры (dentro na gale) [на нижней палубе]. Инфант же Дуарти, что возлежал на [верхней] палубе по причине штиля, каковой был велик, вспомнил о своем брате и поскорее открыл дверь, и Инфант Дон Энрики схватил фонарь прямо так, горящим, и передал его наверх, и Инфант Дуарти бросил его в воду. Инфант же Дон Энрики возымел в душе печаль (tomou em si menencoria), думая, что руки его [брата] покроются волдырями и то создаст для него препятствия, когда возникнет потребность [потрудиться руками]; но некоторые из бывших там научили его, чтобы [его брат] для своего исцеления поместил руки в мед и [тогда] будет предохранен от того вреда, как оно на самом деле и вышло. Ибо, хоть впоследствии та [обожженная] кожа и сошла у него с рук, он не переставал трудиться, как если бы не испытал никакого ущерба, [так что] воистину то есть правда, что сие средство полезно. Но на то время, поскольку велика была сила огня, кабы не крепкое сложение (forte compreisao) Инфанта, он не смог бы таким образом трудиться прежде, нежели минуло бы несколько дней, хоть вся та кожа, насколько захватил огонь, впоследствии и сошла.

Вполне можно представить, каковы были ожидания мавров Гибалтара (Gibaltar) [Гибралтара], когда узрели они появление такой численности флота столь близко от своих пределов, поскольку в субботу к вечеру тот стал на якорь в Алжазирас (Aljaziras) [314] , каковая вещь вселила весьма великий страх во всех мавров того края. И на то время не нашли они иного средства, кроме как собрать лучшие вещи, какие смогли достать, и отвезти их в дар Королю.

— Сеньор, — сказали те, кто отвозил ему дар, — жители и населенцы сего поселка Гибалтар посылают вам сие подношение (servico), хоть и не равное превосходству такого государя, но такое, какое удалось собрать у подобных людей, удостоверяя вам, что оно преподносится вам с охотою не меньшею, нежели [было бы преподнесено] Королю Граадскому [Гранадскому], нашему сеньору, кабы он [здесь] присутствовал. Поскольку мы ощущаем и верим, что всякую услугу, кою мы вам окажем, он сочтет столь же добро примененною, как и [по отношению] к себе самому. И к вам посылают просить как милости, дабы вы не почли за дурное, что они [жители Гибралтара] приказали закрыть свои ворота и привести в боевую готовность свой поселок (por recado em sua vila); ибо они поступили так по двум причинам: первая — поскольку им было удостоверено, что вы не пожелали дать гарантии безопасности от вашего флота Королю Граадскому, когда он послал к вам испросить их; вторая — дабы некоторые из тех молодых мавров не имели бы свободной возможности выходить за пределы поселка, ибо могло статься так, что между одними и другими началась бы стычка, от каковой ваша милость пришла бы в некоторую ярость и, быть может, то сделалось бы для вас поводом обратиться вовсе против них [жителей Гибралтара], что, может статься, в настоящее время не является вашим желанием. Посему, дабы оказать им милость и отвести от них сию заботу, они просят, дабы вы приказали объявить им вашу волю относительно того, что касается их, за каковую вещь они будут много более обязаны к службе вам, нежели были до того.