Чтение онлайн

Мурия неожиданно сменила тему:

– В городе до тебя был один проповедник, который разрабатывал учение о гордости. Он умер несколько лет назад, я его ещё застала. После него осталось две философские школы. В одной из них считают, что гордость совсем недопустима, а в другой - что по нечётным дням гордость допустима.

Я не удержался и хихикнул. Мури продолжила:

– Первую школу поддерживают пожилые мужики, как правило, строители. Вторая школа состоит, в основном, из молодых парней, из богатых домов. Ты зря над ними смеёшься. У них очень отработанная теория. В дни без гордости они учатся самоконтролю, а в дни с гордостью учатся править грубым простонародьем. Они считают, что это обязательно, иначе грубияны вытеснят умелых людей с управленческих мест. Из этой школы охотно берут чиновников в государственные органы. Они собираются тут недалеко в одном кабачке. Я думала, они хорошие люди, однажды попросила помочь мне с игрушками для бедных детей. Они сказали, что я дура, ничего не понимаю в теоретической философии и выгнали меня. Если хочешь, можем к ним заехать, у них как минимум один проповедник всегда на форуме стоит.

Мы сделали ещё несколько кругов по улицам, на которых мог появиться наш убийца, и заехали на форум. Проповедник школы нечётной гордости на меня впечатления не произвёл. В разговоре он в основном упирал на то, что их учение позволяет благородным людям лучше править подлым народом.

– Ещё один пример заносчивости и эгоизма, - печально резюмировал я, когда мы отъехали.

– Я тебя предупреждала, - засмеялась Мурия.

– У тебя было весёлое детство. А я только коз пас.

– Козочки! Я бы предпочла лучше козочек пасти. Наверное, они очень милые?

– Они очень умные и безмерно вредные. Только отвернёшься - они уже на чужих огородах. При этом мастерски умеют притворяться и отвлекать внимание.

Мурия залилась смехом:

– Да? Вот уж ни за что не подумала бы.

Она была очень красивой, когда смеялась. Я рассказал ей несколько историй из опыта борьбы с козами, чем развеселил ещё больше.

Когда мы выехали за стены города, Мурия посерьёзнела:

– Я не врала тебе, когда говорила, что стены - мои друзья. У меня такая способность. Стоит мне посмотреть на стену, и я слышу всё, что за ней говорят. Поэтому я и не замужем. Ко мне приходили женихи на смотрины, а потом я шла за ними и слушала, что они говорили обо мне дома. Двое из них хотели жениться на мне ради связей в купеческой среде, а через пару лет убить или выгнать. Остальные были просто скотами.

– И ты голодала с такими талантами? Да тебе цены нет.

– Лучше быть голодной, чем мёртвой. Как думаешь, как долго живут те, кто слишком много знают?

– Это мудро с твоей стороны.

– Я никому до тебя не говорила о своём даре. Никому не говори, кроме Линары. А ещё я не люблю этот город. Одно время я ходила по городу и пыталась найти хоть одну семью, в которой люди были бы рады друг другу. Не нашла ни одной. Бывают добрые люди. Но если один супруг заботливый и хозяйственный, то другой обязательно будет изводить его придирками, упрёками и недовольствами. Это не считая лени и измен. Уже несколько лет я смотрю только на море. А вы с Линарой... вы такие чистые, наивные и настоящие. Захотелось быть рядом с вами, только чтобы не видеть этого города. Иначе я бы просто умерла от тоски.

– Ну спасибо за "наивного". А вообще-то засмущала.

Мурия засмеялась и откинулась в седле, демонстрируя великолепную фигуру.

– Я умею быть щедрой не хуже твоей сестрички. Могу приласкать любой частью тела и любыми органами. Если почувствуешь невтерпёж, обращайся. И без каких-либо обязательств по женитьбе и особому отношению, даже если забеременею. Буду рада угодить, молодой господин. Одно время я стояла рядом с публичными домами, многому научилась. Ну вот, я смогла это сказать. А думала, не смогу.

Проклятие, я покраснел. Я попробовал поднять глаза и не смог.

– Благодарю тебя. Я подумаю.

Так мы и въехали в замок. Веселящаяся Мура впереди, я с потупленным взором и свекольным видом сзади. Не знаю, что подумали ребята на воротах, наверное, они получили много удовольствия и пищи для пересудов. Но чтобы они не подумали, они даже близко не могли представить ту бурю чувств, которая бушевала во мне.

– Торжественный выход... марш! Кру-уг-ом! На две колонны... марш!

Я проводил тренировку торжественного выхода для выступления на празднике. Занятие длилось больше часа, но девчонки до сих пор путались с перестроениями. Пришлось вставать в строй, чтобы возглавить одну из колон.

– Шагом... марш!

Обернувшись, я обнаружил, что девчонки проспали команду. Использовать обычные армейские слова привлечения внимания нам капитан запретил, так как Долж не только сам полюбил наблюдать за нашими тренировками, но ещё и других аристократов стал приглашать. Приходилось вместо ругательств изобретать что-нибудь на ходу. На этот раз я решил протянуть звук "о". Я тянул его так долго, что должно было дойти до самых тупых:

– Шаго-о-о-о-о-о-ом... марш!

Взвод за моей спиной двинулся. Получилось красиво, почти как песня с музыкой - длинный звук перешёл в ритм шагов, как будто запев перешёл в барабанную дробь. Вот только звук этих шагов был какой-то подозрительный. Я резко обернулся. Все козы до одной шли не строевым, а вихляющим широкобедренным нарочито женским завлекающим шагом, по сути дела, танцевали.

Девчонки испугались наказания и опустили глаза. А я подумал вслух:

– Слушайте, а ведь красиво получилось? А давайте поиграем, сделаем так: я буду протяжно подавать команды, а вы резко отвечать. Например, я говорю: "Взво-о-од", а вы в ответ: "Так точно, сударь". А когда я скомандую "шагом марш", вы пойдёте, пританцовывая. Только не таким похабным шагом, а красиво. Колени повыше, носочки тянуть. Давайте речёвки придумаем...

Несколько минут мы потратили на придумывание вариантов речёвок и танцевальных фигур. Девчонки развеселились до предела. Потом мы ещё раз попробовали торжественный выход. Произошло чудо. Если до этого девчонки ходили очень неохотно, то теперь, когда поняли, что занятие можно превратить в подобие танца, начали работать с удовольствием.

Потом мы взяли копья. Я изображал нарочито торжественные команды, девчонки в ответ громоподобно несли всякую чушь, топали сапогами или стучали копьями. Смотрелось феерически.

В прежние дни девчонкам с трудом давался перехват копья при вращении. Это очень простой трюк, секрет в том, чтобы не просто перекладывать копье из руки в руку, а разворачивать принимающую руку на пол-оборота до перехвата. Тогда копьё вращается без остановок и вращать им можно очень быстро. Это бывает критично в бою, когда враги нападают со всех сторон - быстро вращая копьё над головой, можно легко перенаправить его в любую сторону. А если вращать его перед собой, то можно неплохо противостоять мечникам. Девчонкам эта хитрость никак не давалась, они всё время забывали развернуть руку.

Сейчас же и перехват копья, и несколько ещё более сложных приёмов мы освоили играючи.

Пришёл капитан. Я как раз пел "Кру-у-угом!" шагающему строю.

– И тебя туда же!
– пропел взвод заранее условленную фразу.

– На пле-ечо!

– Очень горячо!

– В две колонны нале- напра-... марш!

– Мы не просто фарш!

При этом девчонки вышагивали не строевым шагом, а танцевальным, свободная от копья рука отведена далеко в сторону, пальчики изящно выгнуты вверх.