Чтение онлайн

– А Мира - неловкая дурочка, которая если и захочет подбросить, то сначала потеряет и будет спрашивать весь взвод, не видел ли кто, - закончил я.

– Вот-вот, - согласилась Айсфинг, - остается Ахая, но есть ещё вероятность, что кто-то подбросил фольгу вынужденно, и не получал удовольствия, а страшно мучался.

– Придётся ждать Жилу?

– Капитан так и сказал. Сержант Даринго нарисовал портреты Ахаи и Миры, Жила с ними отправился в город во главе небольшой армии. Портреты так себе, но узнать можно.

Мури застонала и приподняла голову. Я тут же придвинул к её губам флягу с вином.

– Ну спасибо, молодой господин, отодрали так отодрали, я от боли чуть не умерла, - сказала Мури, отрываясь от фляжки.

Я удивился:

– Какая боль? Мы специально для тебя плётку из мягкой травы сделали. Смотри, я себе по руке сейчас стукну, - с этими словами я взял плетку и хлестанул по ладони. Моя ладонь даже не покарснла.

– Сравнил! У тебя ладонь - сплошная мозоль, а у девушек кожа нежная!

– А ну-ка хлестани меня по предплечью, - Айсфинг оголила руку.

Я хлестанул сначала по своей руке, затем по руке княжны.

– Чувствуется, но не больно, - оценила Айси.

– Вы грубые деревенские пахотные лошади, поэтому боли не чувствуете, - предположила Мури.

– Я вижу, ты пошла на поправку. Как думаешь, кто мог подкинуть в твою постель фольгу?
– Асфинг взялась за дело.

– Какую фольгу?

Айсфинг начала рассказывать предысторию. Я решил немного подразнить княжну, достал мазь, снял с Мурии одеяло и начал растирать по спинке лекарство. Нежно так, ласково. Айсфинг убедилась, что Мури её не видит, и зажгла зелёные глаза.

Мури выслушала историю и ответила:

– Подкинуть могла только Мира. Она за что-то ненавидит меня. Насколько я понимаю, просто зависть. Наркотиками торгуют Ахая и Била.

– Откуда знаешь?
– Айсфинг начала горячиться.

– Стены сказали. Они прибыль делили и новые закупки планировали.

– А почему капитану не донесла?

– А я всё должна доносить?

– Всё важное.

– И как вы с Риски планировали весной за море на корабле отправиться?

Я удивлённо посмотрел на княжну. Со мной она этой идеей не делилась. Айсфинг покраснела:

– Это была его идея. Совершенно нереальная, но я не спорила.

– И как мне отличать важное от неважного? Ваши тайны - это ваши тайны, - Мури подвинулась ко мне поближе.

Я с удивлением увидел, что из совсем мелких порезов у неё на спине действительно пробивается кровь. У Мурии была нежнейшая кожа.

– Ну и дура. Получила порку на пустом месте. Как бы нам торговок взять?

– Очень просто. Осмотрите их запасы в кладовой, в штабе, и спросите, откуда у них столько денег. Запасы они в конюшне хранят, в стойле у Бурка. Можете там их взять, когда они полезут.

– Как бы нам Миру теперь изобличить?

– Как возьмёте торговок, пообещайте им что-нибудь, они сами расскажут, как Мира у них фольгу просила. Я слышала этот разговор, только не знала, для чего ей фольга.

– Мури, как я могу заслужить твоё прощение за эту порку?

– Я с тебя натурой возьму. Будешь мне должен. Поцелуй пока... в щёчку.

Айсфинг осталась с Мурией, а я пошёл в мужскую казарму. Там я нашёл небольшое общество во главе с парнем, который просил от лица городских за Мури. Ребята сидели в очень мрачном настроении духа. Отозвав верзилу в сторону, я нашептал ему на ушко истинные причины сегодняшней порки. Парнишка заухмылялся и пощупал ножны:

– Ну, вы когда злоумышленника найдёте, нам имечко шепнёте?

– Разбежался! Там очередь. Линара первым номером. А я только шестой.

– О-о, да. Я понимаю. Извини, не подумал. Но если что, мы тоже на очереди, - он хлопнул меня по плечу и отошёл к товарищам.

Теперь бунта в отряде можно было не опасаться. После профилактической операции в казарме я отправился к капитану, доложить новости. Пока я докладывал, прибежал посыльной, доложил, что Трава поймал Ахаю за перекладкой запасов наркотиков. Мы с капитаном поспешили к конюшне. Ахая стояла возле конюшни, выставив вперёд меч. Взгляд её был совершенно безумным:

– Не хочу двадцать ударов! Не хочу на рудники! Гады! Ненавижу всех!

Я недолюбливал эту даму. Она задирала всех ещё с самого первого момента появления в отряде. Отталкивала с дороги, если ей надо было пройти, и очень неохотно уступала проход другим, если я был в поле зрения. А если меня не было, могла и обругать, не двигаясь с места. Однажды я слышал, как она обсуждала с другой дамой, как бы наложить проклятие на Самофрану, которая не нравилась обеим своей тихой уступчивостью.

Сейчас Ахая стояла напротив Травы и сержанта Паргино. Трава стоял совершено спокойно, засунув большие пальцы за поясной ремень. Сержант Паргино обнажил меч, но не нападал.

– Опусти меч, малышка. Мы не звери. Ты сделала несколько больших ошибок, и ты за них заплатишь. Но после этого ты будешь жить, долго и счастливо, - обратился к Ахае капитан.

– Что, пришёл, командир? Думаешь, ты тут чем-то управляешь, дебил старый? Ничем ты тут не управляешь. Вы все мясо, и съедят ваше глупое стадо вместе с говном, - рычала Ахая, водя мечом от сержанта к капитану. А потом она сделала ошибку. Она бросилась на капитана.

В воздухе мелькнул нож. Оказывается, меч в руке у сержанта был лишь для отвлечения внимания. В другой руке он держал метательный нож, и теперь этот нож торчал из горла преступницы.

Я поймал себя на мысли, что жалею о том, что рядом нет никакой чашечки, чтобы набрать кровь для Айсфинг, и поразился собственному равнодушию.

Капитан развернулся, собираясь уходить. Я догнал его:

– Есть и вторая. Если я сейчас позову её сюда, скажу, что Ахая звала, может быть, и вторую возьмём.

Капитан не стал задавать вопросов и замахал руками колдуну - прибери, мол. Я отправился на стрельбище, где девчонки упражнялись с луками. Там я как можно более небрежно сообщил Биле, что её зовет Ахая в конюшню. После этого я отправился в штаб.

Билу взяли с поличным. Придя в конюшню и не обнаружив Ахаи, она хотела уходить, но тут заметила, что место хранения их товара потревожено. Она заподозрила подругу в бегстве и начала лихорадочно выкапывать ящик с наркотиками. В этот момент Трава снял иллюзию, и Била обнаружила за спиной капитана с сержантом.

В штаб её привели рыдающей.

– Я не хотела ничего плохого, у меня много сестер, семья недоедает, - плакала Била.

– Что ты о ней скажешь?
– спросил меня капитан.