Чтение онлайн

Внезапно, в нос ударил знакомый запах. Терпкий цитрус и орхидея. Этот запах, как показалось самому Квентину, повёл его в нужном направлении. Уже через секунду — всё померкло, обрастая той самой смолой и, пока что, Квентин не знал, стоит ли радоваться ему. Теперь, его ноги стояли на твёрдом грунте, что бурлил чёрной смолой, что прилипала к ногам Медиума. На секунду — он задумался, стоит ли ступать дальше, так как всё это могло бы быть илюзией, и, ступив шаг вперёд — Квентин рискнул бы сорваться со статуи вниз. Смола покрывала тьму, но, вдалеке, Медиум увидел что-то. Присмотревшись, он заметил как вокруг него пролетела оранжевая Цикада, оставляя после себя небольшую полосу оранжевого света. Внимательно посмотрев на неё, Квентин выставил вперёд руку и Цикада села ему на палец.

— Ну, Малышка, надеюсь — ты сможешь помочь мне… Хриплым голосом произнёс Квентин, замечая как смола поглотила его ноги до колен. Цикада напевала свою песню, сидя на пальце у Квентина. Закрыв на секунду глаза — Квентин сконцентрировался, открывая их вновь. Теперь, вокруг него плавали десятки Цикад, что летали вокруг него. За всеми уследить было невозможно, поэтому — Квентин перестал пытаться это сделать. Вместо этого, он сказал себе: — Ладно, попробуем. С этими словами — Медиум вытянул руки.

Тьму, вперемешку со смолой, пронзил золотистый свет, которого Квентин, поначалу не видел, так как сам был сердцевиной излучателя света. Его руки стали искрить золотом, а воздух вокруг него стал собирать больше золотистых молний. Кудри стали подниматься, отлипая ото лба, а руки стали концентрировать в себе неведомую силу. В какой-то момент, реальность и ирреальность перемешались и Квентину показалось будто руками он может дотянутся к любой точке мира, но, ему это было не нужно. Нащупав руками тот самый кусок стены, который, как казалось самому Квентину — был очень далеко, Медиум стал ощупывать его. Ему, и вправду, казалось что он сейчас трогает этот кусок земли, хоть и находился он от него далеко. Обхватив его, Квентин стал поднимать его, понемногу, что отдавало болью в виски, а ни в руки, как должно было быть, по логике вещей. В переплетении реальностей, Квентин помнил что этот кусок земли выглядел так, будто его не способен поднять даже Архангел Михаил, при его внушительных габаритах, но, почему то Квентин мог справиться с ним в лёгкую. Вес не ощущался, а в реальности, где Квентин продолжал стоять на статуе, излучая из ладоней золотистый свет, кусок земли поднимался, образовывая ему мостик на другую сторону. Стоя в метрах от чуда, что происходило перед закрытыми глазами Медиума, последнему казалось будто он, ощущает куски металла и бетона, что сыпется на него руки, чем больше он поднимал этот кусок земли. Он ощущал это так живо и по-настоящему, что когда пришло время открыть глаза — Медиум был поражен реальностью. Его тело светилось златом, а руками он держал воздух, мысленно обхватывая края того самого куска стены, что теперь поднялся, будто по взмаху волшебной палочки, образовывая Квентину безопасный проход. Глядя на всё это с ужасом, Квентин посмотрел на свои руки, которые держали воздух, сжимая ладони так, будто он держит эту стену по краям. Это было невероятно, отчего дыхание Квентина сбило и он, на секунду, немного опустил руки, приходя в шок оттого, что стена повиновалась ему и стала опускаться следом за его руками. Вернув руки в исходное положение, стена вновь вернулась на место и Квентин ахнул.

— Ни хрена же… Сказал себе Квентин, сглатывая в пересохшем горле. — Да ну его нахрен… Решил для себя парень, аккуратно ступив на кусок земли. В момент, его руки почувствовали тяжесть его же ног, держа невидимый кусок земли. Это чувство парадокса, на секунду, вывело Квентин из нормального состояния и он отшагнул назад. Он, действительно, это делает.

Руки стали дрожать, одновременно с куском земли, что парил в воздухе. Выдохнув, Квентин стал на кусок земли, аккуратно проходя по нему, стараясь удержать руками, как ему казалось — этот же кусок земли, на который он только что ступил. Пройдя расстояние к перилам, Квентин, не опуская рук, перемахнул через перила, оказываясь на другой стороне башни. С выдохом, Квентин посмотрел на кусок стены, замечая на стороне, которую он только что перешёл Реокталей. Отряд преследовал Ангелов, перекрикиваясь звуками. Не долго думая, Квентин обхватил воздух сильнее, чувствуя как фантомный кусок земли сжался в его руках крепче. Сжав зубы, Квентин поднял руки над своей головой, открывая рот от удивления. Кусок земли подлетел вверх и просто парил в воздухе, повторяя траекторию рук Медиума. Посмотрев на Реокталей, Квентин отвёл руки немного назад, что сделал кусок земли, парящий в воздухе.

— Мать его — безумие! Сказал себе Квентин, используя руки как катапульту, разжимая ладони.

Кусок земли метнулся в воздухе, врезаясь в Реокталей. Полетели куски земли и сами Реоктали, как кегли от шара для боулинга. В момент — Квентин почувствовал лёгкость и дрожь в руках, глядя на свои руки. Это было невероятно. Золото искрило, понемногу утихая. Покачав головой, не принимая увиденного, Медиум поднялся, пошатываясь. Если до этого эпизода ему казалось что он устал — сейчас его силы были просто на исходе.

Впереди был лифт, который Квентин раздвинул руками, не дотрагиваясь к нему, закрывая глаза. Сокращая расстояние к лифту, Медиуму, в очередной раз, показалось что его руки стали длинными как натянутая резина. В момент, он сложил их вместе, чувстувя как пальцы проходят мимо дверей лифта. Ухватившись за них, у себя в уме, а по факту — просто за воздух, Квентин придал усилий и раздвинул воздух перед собой, открывая глаза. Двери лифта разъехались перед ним сами, будто бы человек невидимка приложил усилия, открывая его руками. Очередной удар слабости заставил Медиума ввалится в лифт, падая на землю. Сдаваться было рано — единственный мотивирующий слоган, который не покидал Медиума. С большим усилием — Квентин поднялся на ноги и вдавил самую верхнюю кнопку на, чудом уцелевшем, сенсорном дисплее, что появился из куска стекла, что находился немного левее дверей лифта. С тяжелым скрипом — лифт устремился вверх, открывая сидящему на земле и переводящему перед финальными аккордами, Квентину картину того, что происходит в башне, иначе называя это — падением башни Эдена.

Вокруг был хаос. Небо гремело серыми тучами, слышались крики, шум громких битв, огонь и хаос. В понимании кукловода всё двигалось как надобно, но финал плана не должен был изменится. Как бы не развязывался сценарий — итог, всегда, будет один.

Хоромы Бога, теперь, выглядели так будто само помещение показывает что у Бога на уме. Всё было настолько серым, блеклым и не отдавало светом нового мира, что по коже пошли бы мурашки, попади ты в это место. Грохоты и шум доносились всё чаще, слышались выстрелы. Люди кричали, молили о помощи и погибали, пока все вокруг рушилось подобно фреске из домино, кости которой рушат одну картину, создавая другую.

За огромными стеклами, теперь, всё сменилось меняя солнечное и голубое небо на блеклое и серое, где, то и дело, загорались вспышки и творились ужасные вещи. Наверное, это был единственный доступный сценарий.

Тяжелые ворота, что при взрыве погнулись, отварились, протягивая скрипом по фреске, оставляя за собой царапину, будто прямиком на душе самого Бога. Теперь, эти врата не были настолько удивительными. Все экспонаты Бога валялись на полу, посреди осколков стекла. Фрукты лежали на полу, все было не на своих местах. Ангелы стояли в недоумении и выглядели, как казалось — взъерошенными.

Когда ворота отварились послышались одинокие шаги. Того самого, возможно самого отважного человека, которого мог видеть свет. Рассудительного и точного, способного принять трудное решение, дабы спасти себе дорогих. Безусловно тот, кто проделал сюда огромный путь, пройдя сквозь столь долгий путь боли и не простых решений.

Бог не поворачивался к нему лицом, все стоял и смотрел на облака, слушая шаги наступающего. Ступал сей странник очень тяжело, еле перебирая ногами. Безусловно, он устал, ведь прошел такой трудный путь, чтобы оказаться здесь. Дыхание было тяжелым, очень уставшим. Шёл спокойно, будто знал что сейчас последует диалог. Богу это нравилось. Он продолжал смотреть до тех пор, пока не увидел отражение человека, что стоял позади него. Бог улыбнулся, закрывая глаза, слегка кивая.

Квентин смотрел в спину Бога, нацеливая на него пистолет трясущимися руками. Змея, с удивлением, смотрела на Медиума, затем перевела взгляд на Бога. Откровенно говоря — если бы Даменда не знала, как всё сложится, на самом деле — ей казалось что Квентин никогда не доберется сюда живым.

Бог не смотрел на дрожащего, казалось почти не живого Квентин, чей пистолет в руке трясся то ли от злости, то ли от боли, то ли от страха. Бог видел этот сценарий уже десятки раз, тщательно продумывая, каждый раз, что он скажет. Финальный акт, к которому каждый пришёл по своему. Бог, который, не так давно, в очередной раз, прокручивал это в голове, вспомнил что он сказал, прежде чем оборвать симуляцию вокруг себя. Именно эта фраза помогла ему продвинуть происходящее именно в то русло, которое ему было нужно, несмотря на то, что изначальный план пошёл немного не в том направлении. Башня Эдена, буквально — рушилась, но взгляд Бога был прикован к Земле, на которой шла ожесточенная война. Как показалось даже Даменде — Богу было плевать на то, что происходит вокруг, и на то, что ему в спину целится Медиум. Тот, кто прошёл через страдания, приложив огромные усилия, чтобы оказаться здесь. Змея посматривала на отчаянного парня, который даже не понял, где, на самом деле, собака зарыта.

Они стояли, каждый размышляя о своём, если это можно было назвать таковым. Градус напряжения возрос до неимоверного уровня, и сейчас, от каждого слова или действия, от обеих сторон, зависел целый мир. Медиум не мог поверить, что стоит перед виновником всего, что происходит вокруг. Желние спустить курок было настолько сильным и невероятным, что Медиум, в первую очередь, так и попытался сделать, но его палец стал ватный, а в голову, будто, впустили яд, что парализует мысли и действия. Что-то знакомое. То, что ощущал сам Квентин, позабыв о проявлении своей новой силы и то, что ощущала Велма, стараясь вспомнить своё прошлое. Понимание, что приходило волной ужаса, постепенно, придавало Квентину мыслей о том, что вся шахматная доска была усеяна пешками, где королём была только одна дутая фигура, которая, сейчас, даже не соизволила повернутся к нему, чтобы встретится лицом к лицу. Они вернулись в начало конца, которое так часто пересматривал Бог, который, теперь, дрожа телом, вдыхал кислород, стараясь не обращать внимание на то, что вокруг происходит война, которая слегка пошла не по плану.