Чтение онлайн

— Практика, — отвечаю, убирая мечи в ножны. — Учитесь видеть уязвимые места. Чаще всего это глаза, шея, брюхо и… то, что под хвостом, в крайнем случае.

— Да… не хотел бы я получить мечом под хвост… — Тони краснеет и глупо улыбается. Девчонки хихикают.

— Поверь, монстрам тоже это не понравится. А если серьёзно, для начала научись дробовик держать и и над меткостью поработай, — подмигиваю я, ухмыляясь. — Всё, закругляемся, хватит на сегодня. И запомните мой совет: пока опыта не наберётесь, ходите только вместе и хотя бы ближайшие пару лет ниже -4 уровня не спускайтесь.

Поднявшись на лифте, мы с ребятами прощаемся и расходимся каждый по своим делам. Полные воодушевления новички остаются в общем арсенале, чтобы почистить своё оружие. А я быстро ополаскиваюсь под ледяным душем, с улыбкой слушая их громкие споры о выборе оружия и восторженные рассуждения о том, сколько мелких шаров мы сегодня суммарно зачистили. С трудом натянув на себя чью-то старую футболку и штаны из общего запаса, выхожу из саркофага в приподнятом настроении, ощущая лёгкую усталость и странное удовлетворение. Эти трое не безнадёжны. Забавные, наивные, как и я когда-то. Кто знает, может, и выйдет из них что-то толковое. Хочется верить, что мои советы помогут им выжить.

Теперь нужно идти за оплатой, но как же не хочется снова видеть эту старую перечницу, слушать её язвительные насмешки. Как бы заставить её замолчать, чтобы не трепала всем подряд обо мне и Лине? На улице темно, только редкие фонари освещают дорогу. Погружённый в невесёлые мысли, я не замечаю, как дохожу до управления. И уже у самого входа в здание моё внимание привлекает яркий жёлтый цветок, пробившийся сквозь трещину в асфальте. В голове неожиданно вспыхивает мысль. Срываю его и бережно прячу в карман.

Бабка, как и всегда в последнее время, встречает меня своей ехидной усмешкой, явно приготовив новую порцию колкостей.

— Ну что, Легенда, нашёл тварей? — тянет она, кидая оплату. Ну вот, началось. — Или там одни тараканы были? Всех распугал? А как твои птенчики? Поди, за ручку водил, каждый камушек показывал?

— Да, кое-кого встретили. Новички держались неплохо, молодцы, — парирую я в ответ, убирая деньги за смену в карман и украдкой вытаскивая цветок. — Марта, вы же мудрая женщина. Знаете и видите больше всех в этой дыре. И в знак моего уважения хочу подарить вам этот скромный цветок, такой же очаровательный, как и вы. Могу ли я надеяться на ответную услугу? Не нужно никому рассказывать обо мне: ни о моих заданиях, ни о девушке, с которой вы меня видели.

Глаза старухи расширяются от удивления, морщины разглаживаются, и на её губах расцветает теплая, искренняя улыбка. Она берет цветок и нежно прижимает его к груди, будто это самое дорогое сокровище.

— Ох, Кайл, ну ты чертяка! — щебечет она, словно юная невинная девчонка. — А как заговорил-то, ласково, с уважением! Ну ладно, ладно, буду молчать, как рыба! Клянусь, никому ни слова! Даже этой старой калоше из столовки! Но ты ж понимаешь, в трущобах слухи не остановить. Все треплются, как ты со своей златовлаской обжимался. Но на меня можешь рассчитывать, я – кремень! А теперь держи пирожок с мясом и вали, мне ещё журнал дочитать надо.

— Спасибо, Марта. Вы просто душка!

Город засыпает, ночная мгла окутывает всё вокруг, и даже в самых мрачных закоулках воцаряется тишина. Я иду от управления шахт, в голове намечая примерный план тренировок перед турниром, но мысли упорно возвращаются к Лине. Нужно придумать, как её найти и что ей сказать. Наверное, самый простой вариант – встретить её после работы у центра управления городом. Как бы только её график узнать, но в крайнем случае можно покараулить у входа целый день.

До дома рукой подать, всего полчаса неспешным шагом. Но, не доходя до него метров двадцать, я останавливаюсь, как если бы наткнулся на невидимую преграду. Необъяснимое, леденящее предчувствие опасности пронзает меня, приказывая немедленно валить отсюда.

Всматриваюсь в темноту и вижу: у входа застыли трое военных в черной форме, отбрасывая уродливые тени в свете тусклого одинокого фонаря. Оглядываюсь – еще двое выходят из темного переулка, отрезая любую возможность к побегу. Проклятье! В голове мелькают обрывки идей, но все тщетно, ловушка захлопнулась: справа – лишь глухая стена, слева – огромная гора мусора. Адреналин бешено стучит в висках, руки тянутся к мечам, но я заставляю себя идти навстречу патрулю, принимая неизбежное.

— Кайл, истребитель номер 721, — цедит их командир. — Ты арестован. Выбирай сам: или пойдешь по-хорошему, или мы превратим тебя в калеку. И не смей огрызаться, недо-Легенда, похер нам на твою славу.

— На каком основании? Назовите причину, или я не сдвинусь с места! — рычу я, хотя в глубине души отлично знаю ответ. Я ведь понимал, что меня ждёт, когда помогал Лине свалить от патруля. Эти уроды не прощают, когда не подчиняешься их приказам. Ну и плевать, отсижу пару дней, не впервой.

— Заткни пасть, шавка. Нужно было башкой своей думать, прежде чем лезть куда не следует, — рявкает один из них, приближаясь с мерзкой ухмылкой. Холодная сталь наручников сдавливает запястья. — Вперёд пошёл, ничтожество.

Дёргаюсь, оборачиваясь на патрульного, но в тот же миг получаю мощный удар прикладом в рёбра. Резкая боль пронзает тело, но я терплю, стискивая зубы до скрипа. Затем ещё один удар, на этот раз в затылок. Я падаю на колени, острые камни вонзаются в ладони. Военный хватает меня за волосы и рывком поднимает на ноги.

— Шевелись, мразь поганая! Патлы себе, как у шлюхи, отрастил, — хрипло ржёт он. — Мы тебе покажем, где твоё место!

Я выпрямляюсь, сжимая кулаки до побелевших костяшек, но внутри бушует бессильная ярость. Сопротивление бессмысленно, арест неизбежен, но эти мысли лишь подливают масла в огонь. Суки! Краем глаза замечаю пару любопытствующих взглядов – мужики глазеют на развернувшееся шоу. Соседка с первого этажа смотрит из окна с немым, всепонимающим сочувствием. Но никто не вмешивается. В трущобах не лезут к патрулю. Это закон выживания.

Тычок в спину – дуло автомата больно впивается в позвоночник. Конвоиры гонят меня вперед, сквозь лабиринт убогих домов, к тюрьме, возвышающейся у главной стены и отделяющей город от Пустоши. Улицы пусты, лишь ветер завывает, гоняя мусор. Один из патрульных идёт рядом, держа руку на прикладе, готовый ударить в любой момент. Я следую за ним, сосредоточенно считая шаги, чтобы хоть как-то отвлечься от пульсирующей боли в затылке и ноющих рёбер.

Тюрьма нависает впереди — высокое серое здание с решетками на окнах. Ворота с металлическим скрежетом распахиваются, проглатывая нас. Запах затхлости и сырости ударяет в нос. Меня тащат по длинному мрачному коридору, тусклый свет ламп мерцает, отбрасывая тени на кирпичи, покрытые плесенью. Наконец, мы останавливаемся у открытой железной двери, и меня грубо вталкивают внутрь. Камера – тесная, с обшарпанными стенами и грязным бетонным полом. Крошечное окошко под потолком пропускает жалкий луч тусклого уличного фонаря. В углу – вонючее ведро. И больше ничего. Ни стола, ни нар, ни раковины, ни даже жалкого матраса. Охранники зловеще переглядываются и ухмыляются: