Чтение онлайн

— Добро пожаловать, гнида. Это твой дом на ближайшие десять суток.

— Десять суток? Какого хрена? И где нары, чёрт вас дери?! — мой крик эхом отражается от голых стен. — Где я спать буду?!

Вместо ответа – удар.Тяжелый армейский ботинок со всей силы врезается в живот, выбивая последний вдох. Задыхаясь, падаю на колени. В камеру заходят еще четверо военных, наглухо закрывая за собой дверь. Первый пинает ногой в рёбра. Боль от сломанных костей пронзает грудь, как кинжал. Пока я пытаюсь отдышаться, другие достают из-за пояса тяжелые дубинки и со всей дури начинают бить меня по всему телу: по рукам, по ногам, в живот, по спине, по почкам. Пытаюсь встать, но один из ублюдков ударяет по затылку, и тьма на мгновение застилает глаза. Кто-то хватает меня за левую руку, выворачивая её с нечеловеческой силой и вдавливая моё лицо в грязный пол. Щелчок… и жгучая, нестерпимая боль пронзает плечо. Мразь! Руку мне, паскуда, вывихнул!

Они бьют долго, методично, будто выполняют приказ. Их движения отточены, явно не в первый раз это делают. Футболка давно уже пропитана кровью, превратившись в липкую, багровую тряпку. Каждый вдох отзывается мучительной болью в сломанных ребрах. Лишь бы не закричать… Терпи, слабак, терпи! Скорчившись от боли на полу, я как получается, стараюсь прикрыть голову правой рукой. Один из солдат хватает меня за волосы и тянет вверх, выдирая пряди. Шатаясь, я все же поднимаюсь на ноги, придерживая изувеченную левую руку правой.

— Это тебе привет от Брайана, кретин, — брызжа слюной, шипит главный из них. — Ты, дерьмо, всерьез думал, что можешь прикоснуться к его дочери, и тебе это сойдет с рук? Где она и где ты, ничтожество. Ещё раз тронешь Лину – отправишься в Пустошь. Понял?

Сплёвываю кровь ему под ноги, усмехаясь сквозь боль:

— Пошёл ты…

И тут же получаю кулаком в висок с такой силой, что голова взрывается болью, как если бы туда вбили раскалённый гвоздь. Потом ещё удар, и ещё, и ещё… И так до тех пор, пока я снова не падаю на ледяной бетонный пол. Военные ржут, их голоса доносятся словно из-под воды. Ботинки гулко стучат, кто-то пинает ведро. Дверь камеры захлопывается, и ключ со скрипом поворачивается в замке, отрезая от мира. Тьма накрывает меня, поглощая в небытие. И в этом мраке проносится последняя мысль: “Да пошли все нахер. Она моя.”

Глава 10. Лина.

“Ты будешь подчиняться мне!” – крик отца все еще набатом звучит у меня в голове. Вот значит как?! Ну что ж, посмотрим, кто кого, дорогой папочка. Не зря ты всегда так горделиво хвастаешься перед своими друзьями, что я буквально твоя копия… Ты даже не подозреваешь, насколько прав…

Стою перед зеркалом, поправляя воротник шелковой блузки цвета слоновой кости. Темно-синие брюки с завышенной талией подчеркивают фигуру, а туфли на высоком каблуке добавляют образу строгости. Я должна выглядеть безупречно: идеальная дочь, которая ни за что не посмеет ослушаться приказа главы семьи. Ха! И еще раз ха! Если бы отец только знал, как мысленно я посылаю его к дьяволу, пока прячу среди книг прочитанные вдоль и поперек распечатки о Кайле и обдумываю план дальнейших действий.

Внизу, в холле, мама бросает на меня встревоженный взгляд и, кажется, собирается что-то сказать, но я спешно выдавливаю очаровательную улыбку и торопливо произношу:

— Доброе утро, мамочка! Прости, совсем нет времени на разговоры, опаздываю на работу. И не переживай, позавтракаю там, в комнате отдыха.

Легонько целую её в щёку и вылетаю за дверь, чуть не врезаясь в двух громил в тёмных костюмах. Проклятье! Как же быстро отец всё устроил! Бросив на "шкафов" презрительный взгляд, спешу в центр управления городом.

— Ну что ж, поздравляю, мальчики, теперь мы с вами лучшие друзья на ближайшие две недели. Надеюсь, понятие личного пространства вам знакомо? — говорю им через плечо, не останавливаясь. — Или вы и в уборную за мной тоже попрётесь?

Один из них, тот, что повыше, сердито сдвигает брови. Второй отводит взгляд, но его щёки слегка розовеют. Да ладно? Всё так просто? Какие эмоциональные охранники мне попались.

— А если ночью через окно убегу? — продолжаю, замедляя шаг, чтобы они точно услышали каждое слово. — Будете внизу дежурить с матрасом, чтобы поймать? Или, может, в одной кровати спать будем, чтобы я точно не сбежала? Ой, нет, постойте, вы же, наверное, храпеть будете, и я не высплюсь. Чего молчите? Буду звать вас "Траляля и Труляля", как из сказки, вы как раз такие же одинаковые, неуклюжие и забавные.

— Довольно, — сухо обрывает один из них. — Иди уже, нам не за разговоры платят.

— Ну, давайте я вам доплачу? А то что, все две недели молчать будем? — усмехаюсь, закатывая глаза. — И еще кое-что, мальчики: вы за мной на работу не ходите, а то перепугаете всех моих коллег. Там и так камеры на каждом углу, а выход всего один. Так что не переживайте – не сбегу.

В этот утренний час на этаже царит привычная тишина, лишь в воздухе витает божественный аромат свежесваренного кофе. Все же какая жизненно необходимая штука – таймер на кофемашине! Не знаю, кто и когда его придумал, но он точно – герой своего времени. По пути заглядываю в комнату отдыха, хватаю сэндвич и кружку с моим любимым напитком. В офисе ни души, только мерцают голографы, попискивают датчики, а на моем рабочем столе уже ждет папка с отчетами. Интересно, может быть, там есть что-то о Кайле? Кажется, вчера или сегодня у него должен закончиться срок выполнения задания. Откусываю от булки кусок побольше и начинаю перебирать бумаги. Нет, не это, и это подождет, а это вообще – в мусор. Ага! Вот оно: «Истребитель 721, зачистка -3 уровня выполнена. Оплата получена».

Улыбаюсь, вспоминая, как Кайл в парке, недовольно ворча, высказывал мне, что я отправила его на этот уровень. Открываю голограф, чтобы назначить ему новое задание, но неожиданно экран выдаёт предупреждение: «Операция не может быть выполнена. Истребитель номер 721 недоступен для дистанционного назначения заданий в течение 10 суток». Ни объяснений, ни причин. Просто – недоступен.

Я сижу, уставившись в экран, и чувствую, как внутри всё леденеет. Что за чёрт? Это как – недоступен? Почему меня заранее никто не предупредил? Ведь я его куратор, в конце концов! Может, в отпуске? Да брось, Лина, что за бред! Совсем ку-ку? У истребителей его не бывает. Возможно, он заболел? Или ранен? Отгоняю мрачные мысли, но тревога, как ядовитый плющ, крепко обвивает моё сердце, наполняя его зловещим предчувствием.

Не раздумывая ни секунды, связываюсь с Мартой по стационарному голографу. Эта деловая старушка из управления шахт всегда знает всё и про всех. Она-то уж точно прояснит ситуацию и развеет мои опасения.

— Марта, здравствуй! Слушай, тут возникла заминка с одним истребителем. Получила твой отчёт, хотела отправить новое задание, но почему-то система выдала уведомление, что он недоступен. Номер 721. Ты не в курсе, что с ним?

На том конце повисает пауза, слишком длинная, чтобы быть случайной. Слышу, как она откашливается, будто поперхнулась чаем.

— Ой, Линочка, не бери в голову! — её голос звучит совершенно неестественно высоко, как у детей, когда их ловишь на вранье. — Да, у 721… ну, дела у него. У истребителей же всегда так: то одно, то другое. Может, голограф барахлит или… в ремонт сдал! Да-да, точно, в ремонт! Что-то такое припоминаю. Не переживай, это ерунда. Рядовой случай. Кстати, расскажи бабушке по секрету, это не ты вчера в нашем районе бегала? А то уж больно мне лицо знакомым показалось, но, правда, издалека видела…

— Да какие тут секреты? Не я, конечно! С чего бы мне бегать по индустриальному району? — стискиваю браслет на запястье, стараясь не выдать своего волнения. — Марта, ты же всегда всё знаешь, даже кто в столовке лишнюю булочку взял. Просто скажи, где 721. Дома? Или ранен, в больнице? С ним что-то случилось? А я слухами из управления поделюсь. Тут на днях такое было!

— Лина, золотце, не волнуйся! Через десять дней объявится, вот увидишь. Да и я же не справочная! — старушка нервно хихикает. — У меня тут дел по горло, журналы сами себя не прочитают, да и в столовой, слышу, переполох начинается – без меня никак. Слухов мне и тут хватает. Ты работай, работай, а оно всё само собой утрясется. Пока, милая!

Связь обрывается. Смотрю на застывший голографический образ, и ярость, обжигающая и горькая, душит меня. Лжет! Точно лжет! Марта, ходячий сборник сплетен, вдруг ничего не слышала о Кайле? Да она с легкостью мой вчерашний маскарад раскусила и, прямо не стесняясь, спросила о нём. И даже новости из управления её якобы не интересуют? Да ни в жизнь не поверю!