Чтение онлайн

Но времени долго раздумывать не было, потому что приходилось тщательно прислушиваться, чтобы разобрать что же там бормочет Тремс. Тот бубнил что-то невнятное, и Дэниэл разбирал только обрывки слов и фраз. Было слышно что-то про девчонку, про отчаянные поиски и несговорчивого графа, который мешает их планам.

— С графом я разберусь, — прервала бессвязный поток речи Баронесса, встав и нависнув над столом. — Очень скоро лагерь останется в полном твоём распоряжении. Не подведи меня, — отчеканила Баронесса, и Тремс отчаянно закивал головой. Оба его спутника вжались в дверь. Баронесса крадучись приблизилась к Тремсу и нависла над ним. — Иначе я отберу у тебя то, что подарила.

От угрозы Кащ затрясся ещё больше.

— Но девчонка, госпожа, она… она нужна нам.

Баронесса отмахнулась и царственно села на стул.

— Ты слишком многого хочешь и прилагаешь для этого слишком мало усилий, — тихо заговорила она, разглядывая перчатки. — Ты не можешь выполнить одну мою маленькую просьбу, а я указала вам путь к спасению, оказала огромное доверие. Но этого тебе мало! Ты хочешь, чтобы я решила ещё и твои личные проблемы с графом, — Баронесса хмыкнула и стянула перчатку, обнажив изящную кисть. На пальце что-то сверкнуло красным. Дэниелу пришлось прижаться щекой к грязным доскам и задержать дыхание. — Может, мне лучше поискать более сговорчивого исполнителя?

Руку Баронессы украшал перстень с огромным красным гранатом. Дэниел никогда прежде не видел такого огромного и прозрачного камня.

Воспользовавшись спутанными объяснениями Тремса, которыми он надеялся задобрить Баронессу, Дэниел подтянулся и осторожно высунулся в лаз. Распластавшись по крыше, он взглянул вниз. Кащ всегда был идиотом и не додумался поставить кого-то снаружи.

Мягкая почва поглотила возможный шум от прыжка с крыши.

Нужно было убираться отсюда и придумать вескую причину отсутствия в лагере. Дэниел поморщился. К двум парам вездесущих глаз Аглаи и Нонны добавилась третья. Как бы ему не хотелось отправить Эрнестину в безопасное место, разумная часть сознания твердила, что под опекающим крылом главных заноз лагеря ей будет надёжнее.

Наседки!

Несса дышала слишком громко и часто. Дэниел опустился на пол между паллетами и прижал дрожащую девушку к себе. Пальцы правой руки сами собой запутались в густых каштановых волосах. Необходимо было её успокоить, иначе их услышат.

Когда с грохотом распахнулась дверь из соседнего помещения, Дэниел успел зажать рот Нессы рукой. По потолку задрожали тени фонаря. Сектанты осматривали склад, тихо переговариваясь и пиная пустые ящики. Кажется, их было двое.

Свет пробивался сквозь щели заколоченных полуокон под потолком тусклыми полосами, и в этом полумраке Вронежский видел распахнутые глаза девушки, полные страха. С трудом поймав её взгляд, он одними губами произнёс: «Всё будет хорошо». То ли Несса поняла его, то ли её внимание переключилось, но девушка медленно вздохнула и перестала трястись.

Знаком показав, что нужно пригнуться ещё ниже, Дэниел осторожно разжал руки. Несса послушно согнулась, положив голову на колени и обхватив себя руками. Дэниел аккуратно сдвинулся ближе.

— Всё, баста! — донёсся до них голос одного из сектантов. Тот что был постарше, стянул с лысеющей головы капюшон балахона, подвинул ящик и сел на него сверху. — Умотал граф с девчонкой в лес, не найдешь их. Давай покурим, задолбало уже бегать по лагерю.

— Зачем Предводителю девчонка? — спросил тот, что был моложе, нерешительно перевернув пустой ящик днищем вверх. Садиться он не решался.

— Предводитель он это… — старший покрутил рукой в воздухе, — в общем, откровение ему было, что твари не просто так появились. Они ищут избранную, что родилась в нашем мире, но принадлежит их миру. Найдут — заберут её в свой и исчезнут. Ты, чай, не слушал Предводителя?

— Слушал, но… он так заковыристо выражается, — пробормотал младший, продолжая крутить в руках ящик и переминаясь с ноги на ногу.

— Да ты сядь, набегался небось по лагерю, — вытащив из-за пазухи табак, старший быстро скрутил его в трубочку и закопался в карманах в поисках спичек. Младший сел, резким дёрганным движением стянул капюшон и зажал ладони между острыми коленями в потёртых штанах. Глаза его неуверенно бегали по подвалу.

— Нас не хватятся?

— А если и хватятся, что с того? Предводителю надо, вот пусть и бегает по лесам за девчонкой. А я ночью в лес не сунусь, не. Ночью в лес соваться — на верную смерть себя обрекать, — высказал старший мудрость, подняв указательный палец свободной руки вверх, и затянулся. Младший сглотнул, глядя на тлеющую красную точку.

— Твари?

Одутловатое лицо с жёсткой щетиной погрузилось в замысловатые узоры табачного дыма.

— А?.. Не, не твари. Тут леса дикие. Волки, кабаны, медведи водятся, да и если лося повстречаешь — приятного мало. Ты не местный, чай? Зачем в Соснопень подался-то?

— Родители отсюда, — тихо откликнулся юнец, опустив голову. — А я в городе родился, как всё началось, решили — сюда.

В ответ раздалось хмыканье.

— После Кровавого восстания, как графьев порезали, все местные разбрелись по Империи. А-а… Баронесса, считай, собрала всех под своим крылом, как матушка.

При упоминании Баронессы скривилась Несса, которая давно успокоилась и приподняла голову, прислушиваясь к каждому слову. Лично ей политика «матушки Соснопеня», как её называли многие, была не по душе. Под красивыми громкими лозунгами объединения коренного населения и восстановления суверенитета республики скрывались законы, попирающие основу общества. Баронесса собиралась уравнять в правах имеющих привилегированное положение Вечных и якобы униженный, веками притесняемый простой народ, но по какой-то причине умалчивая, что две эти части общества невозможно привести к общему знаменателю. Ловко играясь фактами, самозванка лишь обостряла ситуацию и собственноручно раскалывала общество.

Соснопень был болотистой колыбелью Вечных сорока трёх родов. Из крохотного государства, испещрённого озёрами и топями, прижатого с запада и севера суровыми скалистыми горами, а с юга — широкой и бурной рекой впадающей в море, он вырос в великую Империю. Именно семьи Вечных способствовали расширению и установлению величества страны.

Именно в глубине непроходимых болот зародилась Сила. Сила стала особым даром для семей на бесплодных землях. Сначала таких семей было пять: Рассоха, Орефица, Залессные, Вронежские и Ланц. Отпрыски пяти родов возводили новые города, осушали болота и приручали непокорную природу Соснопеня. Вечные всегда использовали свою силу, свой дар на благо общества, но никогда не поддавались тщеславию: среди семей негласно существовало правило не применять силу в присутствии или против простых людей.

Своими сомнительными решениями Баронесса устроила внутри Соснопеня гонения на древние семьи. Их презирали за обладание силой, их боялись, их ненавидели, им поклонялись.

— Касаемо неприменения силы к простым людям, весьма спорный момент, — прошептал Дэниел на ухо погрузившейся в раздумья Нессе, мысли которой читались беспрепятственно. Двое сектантов попинали для видимости ящики и осмотрелись вокруг. Он, в отличие от Нессы, ни на секунду не терял бдительности. К счастью, прочесывающие лагерь сектанты оказались далеки от фанатичных наклонностей Тремса, чей каркающий голос то и дело доносился из-за толстой стены.