Чтение онлайн

До утра… Ах, метели, метели

Остудили мне душу и грудь,

Все тепло унесли, улетели

Навсегда… Не уснуть…

И в кромешной кофейной подливе

Мой пасьянс. Словно звезды в заливе

Пляшут карты в морской глубине;

Вот и мысли в едином порыве

Разом вспыхнули где-то на дне…

Все стучат и стучат молоточки

По вискам. И впиваются точки

Пулеметной морзянкой в мишень

Из телесной моей оболочки,

До утра… Каждый день…

«Скажи мне батяня, развей мои страхи,

О жизни сермяжной своей.

Без ярких прикрас и надрыва рубахи

И сразу же стопку налей.

Плесни, расскажи мне, как лез ты из кожи,

Достоин ли славы мужей,

Гнетет ли на сердце, что ты что-то должен

Жене, сыновьям и душе».

«Не знаю, не знаю», – отец мой смеется:

«Не рано ли ставить вопрос?

Бутылка годами стоит и не пьется,

К ответу я сам не дорос.

Я много хочу в этой жизни устроить,

Деревьев еще посадить,

Тебе все наладить, домов понастроить

И внуков спокойно растить».

«Взгляни мне в глаза разве видишь там страхи

пред старостью, близкой бедой?

Как ты говоришь, без надрыва рубахи,

Скажу, что я молод душой!

Не днями прожитыми жизнь надо мерить», —

Сказал мне с усмешкой отец:

«А радостью к жизни и Ангелу верить, —

И стопку налей мне стервец».

Кисти рябины на скатерти белой —

Дочь собирала рукой неумелой:

Россыпь горошин незрелого цвета —

Жалкие капли роскошного лета…

Рыхлые шарики слеплены в «Лего» —

Это снежки из последнего снега:

Дочь принесла, от тепла ограждая,

Белую сказку из зимнего рая.

Сени засыпаны пряной листвою —

Осень пришла попрощаться со мною:

Добрая Настя, легко и влюбленно,

Сени украсила листьями клена…

Годы проходят, и дочь изменилась,

Сказка давно правдой жизни сменилась…

Только весной заскрипели ступени

Дочка вбегает с охапкой сирени…

Девяностые годы – раздолье идей,

Все теперь по плечу и надежды смелей,

Нам теперь по зубам быстротечный забег,

Добежишь, и он твой – наступающий век!

Много вышло на старт закаленных бойцов:

Старых, бритвы не знавших, еще удальцов,

Подарила нам жизнь полупризрачный шанс

Из отыгранных карт разложить свой пасьянс.

Сколько слез и беды в этой мутной волне,

Полной чашей испили – досталось и мне.

Кто-то в Бога поверил, а кто-то деньгам,

Кто-то в лучшую долю, а кто-то словам.

Коммунист, анархист, демократ, либерал,

Всех накрыло волной, и все дальше причал…

Но держали мы строй под команду: «Вперёд!»,

В этой бойне сошлись, вдруг кому повезет…

Добежали втроем и упали в песок.

Только чудом я этот рубеж пересек.

Двое там, позади – по горящей стерне,

На кровавых локтях подползали ко мне.

На зубах хруст земли, а в глазах пелена,

Я очнулся и вижу – другая страна,

И пульсирует мысль: нас погнали на круг… —

Жар дурманящей битвы мгновенно затух.

Показалось, что веки сомкнулись на век,

И бесславно окончен последний забег,

Снова крепкую волю разбил паралич,

И в крови потонул торжествующий клич!

И незачем и некуда спешить —

Ты в поисках любви весь мир протопал,

А мог бы вновь коньяк всю ночь глушить,

Но где теперь искать мне этот штопор?

Так покрывает изморозь скамью

В таком же одиноком, мокром парке,

Листвой укроет молодость мою,

Все слишком поздно – не ходи к гадалке.

Очнусь и вижу – некуда спешить,

И разгулялся ветер в чистом поле,

Ко мне уже не стоит подходить,

Когда себя топлю я в алкоголе.

Еще пытаюсь закрепить погон

Под воротник смирительной рубахи,

Неслышно въедет поезд на перрон

И разлетятся горести и страхи.

Остывшей крови некуда спешить,

И гуща оседает в черном кофе;

По мере сил я мог бы не грешить —

Держать удар хотя бы на Голгофе.

Рассыпался мой вещий календарь,

Листы роняет куст неопалимый,

Мне снится сон, и снится мне бунтарь

Такой же, как и я, неодолимый!

И незачем, и некуда спешить,

Дождит в душе и за окошком вроде,

Какой еще бы подвиг совершить? —

Мюнхгаузены, жаль, уже не в моде.

А мог бы просто и счастливо жить,

В ладу с женой и ждать любимых внуков,

Мне некуда и незачем спешить,

Давай без грусти и фальшивых звуков.

Как же долго к себе не пускала,

В свое лоно Святая Земля,

На воспетые в Библии скалы, —

Но ждала почти вечность меня.

Как же долго я шел к своей цели

Чтоб взойти на афонский причал —

Поселиться в монашеской келье

И вернуться к началу начал.

Все пришли мы сюда Христа ради,

Ни чинов, ни имен, ни наград,

Прислонюсь к монастырской ограде —

Вот и весь мой церковный обряд…

Этот воздух пропитан молитвой,

Даже ночь тихо шепчет псалмы.

Весь Афон под Божественной рифмой —

Бьется с черными силами тьмы.

Здесь болгары и сербы, и греки,

Украина, и Русь, и мордва —

У святынь мы сроднились навеки,

Здесь на всех наша вера, одна.

Все отринув в монашьем постриге

За нездешней и вечной чертой, —

Ввысь поднимут нас лики и книги

И молитвы – одна за одной.

Пляшут звезды в небесных плафонах,

Спит планета в земной тишине,

Бьют поклоны монахи с Афона,

Просят Бога о каждой душе:

На вечерней заре, на рассвете,

На незримой уже высоте,

На коленях живут Божьи дети,

Постигая себя во Христе.

Дети ватажные, голь перекатная —

«Миром» настругана мелочь заштатная,

Где-то с картузами с медью подброшенной,

Где-то, с мольбою в глазах настороженной.

В старых платках по старинке подвязанных,

В жалкой обувке, в одежках неглаженных —

Бродят в России сироты вне времени,

Бедные дети бездомного племени.