Чтение онлайн

Программы, как правило, состояли из церковного и светского отделений. В выборе духовной музыки Горохов ориентировался на Московский Синодальный хор. В силу этого в репертуаре его хора преобладали композиторы московской ветви Нового направления: П. И. Чайковский, А. Д. Кастальский, С. В. Рахманинов, П. Г. Чесноков, М. М. Ипполитов-Иванов, А. В. Никольский, С. В. Смоленский, B. C. Калинников, Н. Н. Толстяков и др. [1196] . 8 декабря 1916 года на концерте в «Эолиен-холл» в 1-м отделении были исполнены номера из «Литургии» Чайковского, во 2-м отделении – из «Литургии» Рахманинова. Включались и сочинения А. А. Архангельского, Д. С. Бортнянского, П. И. Турчанинова, М. А. Балакирева, Н. А. Римского-Корсакова и др. Практически в каждом концерте исполнялось известное сочинение «Господи, помилуй» Г. Ф. Львовского, а также русский Народный гимн А. Ф. Львова. В 1916 году в программах хора появилось сочинение самого Горохова «Плотию уснув».

Концерты собирали многотысячные аудитории и имели широкий общественный резонанс. Благодаря хору русская музыка завоевывала многих приверженцев; росло число людей, посещающих богослужения в Свято-Николаевском соборе, а также интересующихся православием и Россией. Выступления хора стимулировали перевод русских песнопений на английский язык, их издание и исполнение. (В частности, такую деятельность осуществлял нью-йоркский хормейстер Л. Норден.)

Хор Горохова был гордостью русскихв Америке и «создавал славу Православной Церкви Русской и всему Русскому хоровому искусству» [1197] . Однако в 1910-е годы он был особым явлением на зарубежном церковно-музыкальном небосклоне, который преобразится в 1920-е годы с притоком эмигрантов из России.

Первая мировая война заметно осложнила существование русских храмов за границей. В частности, стало затруднительным пополнение их клирошанами. Так, будучи прапорщиком запаса, с началом войны в Россию уехал певчий-бас лондонской церкви Павел Одинцов, который вскоре погиб на фронте. После его отъезда настоятель храма о. Евгений Смирнов долгие месяцы тщетно пытался получить замену.

Однако худшие времена были впереди. Октябрьская революция повлекла за собой кризис всех сфер русской церковной жизни не только в России, но и за ее пределами. Трудно найти какой-либо заграничный храм, которого бы не коснулись последствия прекращения синодального финансирования и начавшейся церковной смуты. Из-за нехватки средств резко сократилось число певчих, которые были вынуждены искать светскую работу. В то же самое время храмы наполнялись священнослужителями и хористами из числа многочисленных беженцев.

По сведениям о. Евгения Смирнова, в Лондон и окрестности во время революции, а также Первой мировой и Гражданской войн прибыло около 5000 жителей бывшей Российской Империи. Большинство из них потеряло свои состояния и находилось в бедственном положении. Маленький посольский храм не мог вместить всех желающих попасть на богослужения. Церковь потеряла посольский статус, и вокруг нее образовывался приход, учрежденный решением общего собрания в октябре 1919 года.

Вместе с тем, Министерство финансов прекратило субсидирование российского посольства в Лондоне, а соответственно и лондонской церкви, которая некоторое время продолжала существовать за счет ежемесячной помощи британского правительства в размере 100 фунтов стерлингов [1199] . Этой суммы не хватало для содержания церковного здания и шести причетников (протоиерея Смирнова, дьякона Феокритова, псаломщиков Веселовского и Тимофеева, певчих Волковского и Выдры), которые оказались на грани нищеты. Осенью 1919 года лондонской церкви было предложено сократить штаты, что вызвало резкий протест настоятеля, писавшего поверенному в делах России в Англии Е. В. Саблину [1200] :

В ноябре 1920 года Е. В. Саблин был вынужден информировать приходской совет Успенского храма о том, что с 1 января 1921 года какое-либо финансирование церкви из казенных средств прекращается. Содержание храма и духовенства, а также выплата надлежащих налогов представлялись попечению образуемого на основе посольской церкви лондонского прихода [1203] . Для некоторого облегчения финансового положения ему отпускалось единовременное пособие в размере 2700 фунтов стерлингов [1204] . Вероятно, этих денег хватило ненадолго. Пытавшийся изыскать средства настоятель о. Евгений Смирнов в 1921 году писал в Объединенный совет Красного Креста и русских благотворительных учреждений в Великобритании о том, что русская церковь терпит бедствие [1205] . В результате приход не сумел оплатить аренду храма и потерял церковное здание, переехав в выделенную местными властями бывшую англиканскую церковь Св. апостола Филиппа.

Нужно сказать, что до середины 1920-х годов русский храм в Лондоне подчинялся управляющему патриаршими приходами в Западной Европе митрополиту Евлогию (Георгиевскому). В 1926 году часть клириков и прихожан примкнула к учрежденному за пределами России, в Сремских Карловцах, Заграничному архиерейскому Синоду, возглавляемому митрополитом Антонием (Храповицким). Как пишет М. Сарни, оба прихода «служили в одном храме попеременно (одну субботу и воскресенье – евлогианский приход, следующие – зарубежный). Отношения, впрочем, были вполне теплые, ибо ведь выбор прихода очень часто диктовался политическими симпатиями; нередко было так, что в одной семье сторонники монархии ходили в зарубежный приход, а люди либеральные – в евлогианский. Благотворительный предрождественский «bazaar» (распродажу) устраивали совместно, как и ежегодную кампанию по сбору средств на текущие расходы. Хор оставался один на два прихода» [1206] .

История не сохранила имена регентов и хористов этого храма в 1920-е годы. Имеются лишь сведения о судьбах некоторых певчих посольской церкви. Так, потерявший в свое время голос певчий В. Т. Тимофеев в 1916 году был определен в псаломщики и в 1919-21 годах являлся лектором истории русского языка и литературы в лондонском университете при Кингс-колледже. В 1922 году он был рукоположен митрополитом Евлогием в дьяконы и затем в священники, а годом позже избран членом комитета (управляющим делами) Ассоциации англиканской и Восточных церквей [1207] .

Певчий Б. А. Выдрав 1920-е годы переехал во Францию, где до конца 1940-х годов пел в церквах и регентовал церковными хорами. 11 апреля 1948 года хор собора Св. Александра Невского в Париже под его управлением пел во время торжественной панихиды по случаю десятой годовщины смерти Ф. И. Шаляпина [1208] .

Более всех для лондонской церкви Успения Божией Матери потрудился В. И. Феокритов, который прослужил в ней до конца своей жизни, завершившейся в 1950 году. Последние десять лет о. Владимир являлся настоятелем этого храма [1209] .

После революции тяжелые времена наступили и для Свято-Николаевского храма в Нью-Йорке, хор которого в 1918 году за неимением средств был распущен, а его регент и хористы были вынуждены искать новые места службы.

Иван Горохов в 1918 году был принят на должность инструктора хоровой музыки в Смит-колледж (Массачусетс), где развернул кипучую деятельность [1210] . Уже в 1921 году под его управлением состоялся концерт сводного хора студентов женского Смит-колледжа и мужского Амхерст-колледжа, на котором была исполнена оратория X. Паркера «Hora Novissima». Вскоре русский музыкант получил должность ассистента профессора музыки. В последующие годы под его управлением были исполнены «Сотворение мира» Гайдна, «Реквием» Моцарта, сочинения Т. Л. де Виктории, У. Бёрда, О. Гиббонса и др. 26 апреля 1942 хор Смит-колледжа под управлением Горохова (совместно с хором Амхерст-колледжа) впервые исполнил и записал на грампластинку «Всенощную» Рахманинова на английском языке. В летнее время, вплоть до Второй мировой войны, Горохов руководил хором сотрудников в основанной Ч. Р. Крэйном Морской биологической лаборатории в Вудз-холе (Массачусетс). В 1930–1931 годах он участвовал в размещении в Гарварде колоколов Данилова монастыря, купленных Крэйном в России.