Чтение онлайн

— Господа кладоискатели, опустим руки в тэсто, — поднялся над столом профессор. — Итак, мы нашли вакуумная дверь между половинками вселенной. Нам удалось определить конкретное местонахождение. Поздравляю! Также, мы можем забрать её и выпотрошить.

«Одна стрела сбивает одного орла. Две стрелы это уже слишком много. Вот как надо!»

Профессор показал обществу ребро ладони.

— Монахи-каратисты били по борту каменного колодца так, что вода выплескивалась на рубаху. А до воды два метра! Как это делалось? Резонанс! Нам нужна резонансная пушка.

«Зачерпни воду в колодце, — что его бить-то? — и луна будет в твоей руке. Прикоснись к цветам, и их аромат пропитает твою одежду.»

— Где мы её, ядрена вошь, возьмем?! — взвизгнул Лузин так, что зазвенели висюльки на люстре.

По важно оттопыренной губе профессора, ясно, такие места имеются. И Степану: не правда ли, любой ищущий художник подтвердит, что редко кто из ищущих ученых не испытывает действие собственного изобретения на себе?

«Факт, — подтверждая мысленно. — Если это не бикфордов шнур.»

— То, что я скажу — секрет. Но вы должны знать, потому что, — сдвинул минусы бровей к носу. — Мы «Коза ностра», мы боевой отряд науки, мы сэмья. Вэрно?

«Да верно, верно. Мы «Коза в ностре», мы промысловая артель, подорожная вольница, мазурики зашибистые и бурлаки совокупные. Члены кружка и кружки члена. Кто шагает дружно в ряд? Боевой отряд ребят. Наша колхозная подводная лодка продолжает движение и кроме торпедного аппарата выхода, к сожалению, нет, ёлки-моталки!»

В общем, секрет заключается в том, что в Воробьевых горах, под институтом ядерной физики находятся военные лаборатории. Степан откровенно хмыкнул: ну уж секрет. Где этих лабораторий только нет? Как булочных, сливающих говно.

— Я — вроде того что, генерал, — до кучи признался Копелян.

А пушка резонансная имеется в лабораториях, где профессор генеральствует или генерал профессорствует. Делов-то — стибрить. Возьмем её за дужку, положим её в кружку.

Лузин ломал себе пальцы с противным хрустом. Подскочил к шефу, чуть не за грудки схватил. Так, дорогой профессорище! Изложите план!

Вот особенно красиво: «Над ветками, не имеющих почек, кружатся золотые фениксы. Под деревом, не отбрасывающем тени, бродят яшмовые слоны»».

План таков. Сначала пробуют кулуарно. Техдиректор — бывший копеляновский однокашник — господин Суковатый. В студенческие годы — Ваня-Канява. Профессор хочет попросить того о негласной помощи. Уже договорено о встрече. Единственно, нет уверенности в этом человеке. Поэтому, мазурики его зашибистые ждут недалече и если в результате переговоров получают негатив, тогда действуют нагло. Безобидно эдак лупнул глазёнками. Инструмент он уже приготовил.

Степан противно скрипел вилкой в тарелке. Китаёзы еще подзуживают: «Рыбная ловля — беспечное занятие, но в руках вы держите оружие лишающее жизни. Игра в шахматы — безобидное развлечение, но оно внушает мысли о смертельном поединке. Нельзя не видеть: из всех дел самое приятное — ничегонеделание, а безыскусность выше всякой тонкой изощренности.»

«Круги расходятся по воде… э-э, чёрт! с этими кошками над валерьяновой лужей забудешь родной китайский. Как же там было? Круги расходятся… э-э-э… Короче, крокодил моргает, чтоб вам пусто было! Боб бензольный, что я здесь делаю?!»

Степан грыз ноготь и думал о том, что не желательно завязывать шнурки около клубничной грядки соседа, а то он подумает, что ты его клубнику рвешь.

Ждали в условленном месте. Полночь, последние прогулочные кораблики с позевывающей публикой притирались перед ними к пристани. Подплывёт кораблик и штрижки-отражения в воде от фонарей начинают извиваться червяками, которым рыбацкий крючок пронзил задницу.

Лузин сам в растрепанных чувствах. Не желая показывать смущение, открыл сумку, вверенную ему Копеляном, и разглядывал содержимое. Любого домушника такое содержимое сильно бы обрадовало. Фонари, моток верёвки, дрель на аккумуляторах с алмазным кругом, автомобильная монтировка, коей, так же как воровской «рвоткой», можно выдрать средней паршивости замок.

— Ты посмотри на нашего инсургента! — восхитился Лузин. — Как приготовился!

Степан почти дымился. Да, любое дело — маленькая война. Или ты сломал шпагу перед победителем, или празднуешь с бокалом вина в одной и талией маркитантки в другой руке. Редко поединок заканчивается ничьей. Как-то видел драчунов, они повисли друг на друге, дойдя до полного изнеможения. Относительная ничья. Когда один, собрав последние силы, шлепнул противника по уху, тот, оценив свои физические возможности исчерпанными, заржал оппоненту в лицо. Праздные зрители сошлись в том, что он и есть победитель. Их войну Бумажный готов довести до конца. Единственно, ему не нравится безалаберщина ученых. Дабы не ходили со сломанными ногтями, подстригаем вовремя ногти. Но какая морока маникюрщику.

По зебре фонарного света и теней от, присосавшихся к земле, ёлок, приближался запальщик дела.

— Чтобы не укусила собака, нужно бежать позади неё. Не давай ему высовываться. Пусть колесует за нами, прижав носопатку. Ты же понимаешь Ив, проныриться в лабораторию к военным, всё равно что с соседкой переспать, пока её муж на балконе бычок слюнявит.

Через секунду живчик-профессор стоял около. Лузин сразу поинтересовался об однокакашнике.

— А, бычок тугогубый! Я ещё про погоду, он уже описался. В институте, сколько помню, всю жизнь с герпесом на губах. Ссукаватый!

— Ясно. Раскрывайте таперича картишки.

Картишки следующие. Параллельно лабораториям пролегает метрополитен. Причём настолько рядом, что когда электрички проносятся, у профессора стакан с чаем начинает бренчать об подстаканник. В своё время, питание по бедности протянули из метро. Отсюда вылучивается план: проникнуть в туннели, вклизматиться в кабелеводы и по кабелеводам уже вмылиться в лабораторию.

Профессор объяснял так, будто банально имел ввиду высадку помидоров на даче.

«Ну, ухарь с горы! — подумал Степан. — Посылает с моралью, слюни только вылетают.»

Повёл содобытчиков по набережной Он знает, где можно попытаться. Подошли к метромосту и полезли под ним в гору.

— Всей семьей идут гулять ночью вдоль дорожек, — начал декламировать Степан. — Ёж-отец, ежиха-мать и ребенок…

— Ёжик, — закончил профессор.

— Неправильно. Ёж-отец, ежиха-мать и ребёнок Стёпа.

— Сергей Наркисович — ёж-отец, ребенок — Стёпа, а я, значит, — ежиха-мать? Тогда ты — Леонардо не да Винченный.

Выскочили на площадку. Профессор, опёршись руками в колени, уфкал. Включили фонарь. За деревьями увиделось ограждение полуразрушенного эскалаторного спуска старой станции «Ленинские горы». Пролезли под бетонными плитами.

— Жуть, как тут мрачно! — нервно бросил Лузин.

— Работаем, работаем. Я ниткой мерил! — бодро сказал Степан, но сам про себя подумал:

«Фигушки я пошел бы сюда ночью один».

Под подошвами противно, по зубному, скрипела кафельная крошка. Вместо эскалатора остался металлический скелет, словно лежал, обглоданный тропическими муравьями, остов гигантской змеи.