Чтение онлайн

Кайлы последние две недели почти не было рядом — она была на противоположной стороне планеты, занимаясь фермой своей семьи недалеко от столицы, — и я за это благодарен. Я знаю, что мне нужно отвести её в сторону и объяснить, что я не чувствую к ней того, что она, очевидно, чувствует ко мне, но я также боюсь этого разговора. Я трус, конечно, но большинство мужчин таковы, когда дело доходит до разочарования красивой женщины, даже если ты в этом так же напрактиковался, как я.

К сожалению, я не думаю, что до президента Картера дошла информация о том, что я отверг попытку Кайлы затащить меня в постель в ту ночь, потому что последние две недели он был ко мне особенно холоден. И когда я наконец делюсь с ним своим дерзким и гениальным планом, он более чем просто расстроен.

— Дайте-ка я уточню: вы хотите, чтобы я сдался пиратам?

Я натянуто улыбаюсь, пока он излагает моё предложение в наихудших возможных выражениях.

— Нет, господин президент, — говорю я, изо всех сил пытаясь, но безуспешно, скрыть нетерпение в голосе. — Я хочу, чтобы вы сделали вид, что сдаётесь им. Нам нужно, чтобы они думали, будто мы в полном отчаянии, и это лучший способ усыпить их бдительность, заставив поверить, что вы потеряли всякую надежду.

— Это безумие, — говорит он, качая головой и всплескивая руками. Рядом с ним его верная болонка, Адамсон, согласно кивает.

— Господин президент, — успокаивающе произносит Норман Смит рядом со мной, — капитан Лопес поделился со мной своим планом, и я думаю, нам стоит дать ему шанс.

Картер хмурится на своего командира ополчения, но неохотно кивает, и я снова чувствую облегчение от того, что смог убедить Нормана поддержать меня в этом.

— Всё очень просто, господин президент, — говорю я, вкладывая в свой голос как можно больше уважения и почтения. — Вы уже ясно дали понять, что мы не можем сражаться с пиратами в столице или на орбитальной станции, где в перестрелку могут попасть гражданские, а приглашение пиратов на встречу на ферме вроде этой мгновенно вызовет у них подозрения. У нас также нет никакой возможности сражаться с ними в космосе; на моём корабле нет оружия, а у вас больше нет патрульного флота. Так что остаётся только одно место во всей этой системе, где мы можем дать им бой.

— Их база, — заканчивает он за меня, и хотя я уже говорил ему, что таков план, я рад, что он, пусть и неохотно, начинает видеть в этом логику.

— Да, их база. У неё тройное преимущество: это место, где они будут чувствовать себя наиболее защищёнными и расслабленными; это единственное место, где мы гарантированно сможем собрать их всех вместе; и, наконец, это единственное место, где мы можем дать им бой на земле без риска для гражданского населения.

— За исключением риска для самого президента, — возражает Адамсон, стоя рядом со своим боссом. Я его игнорирую.

— Разве риск для одного человека, каким бы важным он ни был, не стоит того, чтобы защитить и освободить жизни всех остальных гражданских в этой системе? — спрашивает Джессика рядом со мной. Может, мы сейчас и не так уж много времени проводим вместе в свободное от дел время, но мы всё ещё достаточно синхронны, чтобы полагаться друг на друга в подобных разговорах. А всё, что сказано её аристократическим прометеанским акцентом и с безупречной дикцией, звучит гораздо благороднее, чем обычная чушь, слетающая с моих уст.

И это срабатывает, потому что президент Картер задумывается.

Я уже открываю рот, чтобы довести дело до конца, как слышу за спиной голос Кайлы.

— Сделай это, папочка, — строго говорит она, и я удивлённо оборачиваюсь. Я даже не знал, что она сегодня вернулась. Она стоит там, глядя своему отцу прямо в глаза с решительным выражением.

Я снова смотрю на президента и вижу момент, когда он сдаётся.

— Хорошо, я сделаю это. Но лучше бы это сработало, — он тычет в меня пальцем.

Я киваю, но ничего не говорю, так как больше ничего говорить и не нужно.

— Ладно, — говорит Джессика, — тогда давайте обсудим логистику. Ополчение полетит на «Страннике»; он не рассчитан на такое количество пассажиров, но для простого перелёта внутри системы у него должно хватить систем жизнеобеспечения, а в нашем трюме полно места. Но поскольку это такой маленький корабль, пираты никогда не заподозрят, что мы везём с собой целую армию.

— Э-э, да, — неловко произносит Норман, — насчёт этого…

Помните, как я испытал то лёгкое чувство странного разочарования, когда впервые открыл тот ящик с оружием в трюме «Странника» и подумал, как легко всё будет с ним? Я почувствовал, что это лишило меня шанса провернуть ещё один классический рискованный трюк в стиле Брэда Мендозы и Джессики Лин, где мы вырываем победу из пасти питбуля… или что-то в этом роде.

Что ж, если бы у меня была машина времени и я мог бы вернуться и встретиться с собой из того момента две недели назад, я бы выстрелил себе в лицо. Потому что всё только что стало намного сложнее.

— Вы шутите, — говорит Джессика.

— Нет, — отвечает Норман Смит. — Это правда.

— И откуда у пиратов сканер жизненных форм? — спрашиваю я, массируя виски, чтобы унять быстро нарастающую головную боль. Я уже слишком долго трезв.

Он пожимает плечами.

— Мы аграрная планета. Даже один жук или грызун, завезённый из экологии другой планеты, может уничтожить наши посевы. Поэтому мы установили его на нашей орбитальной станции для сканирования прибывающих кораблей и их экипажей. Пираты забрали его при первом же налёте на станцию. Мы предполагали, что они его продадут — эти штуки очень дорогие; мы десятилетиями копили, чтобы купить один, — но возможно, они сохранили его до сих пор.

Я качаю головой.

— Вы понимаете, что это всё меняет, верно?

Норман выглядит виноватым, но лишь кивает в ответ.

Это плохо, очень плохо. Никто не может сканировать движущийся корабль на наличие жизненных форм; сканеры жизненных форм в значительной степени полагаются на тепловизоры, а от работающего звездолёта исходит слишком много тепла, чтобы даже лучшие сенсоры могли что-то разглядеть. Но когда корабль останавливается…

— Вы понимаете, — говорит Джессика, — что как только мы приземлимся, они узнают, что наш грузовой отсек полон людей? Они разнесут нас на этом астероиде, который они называют базой, прежде чем мы успеем вывести ваших людей через шлюз.

Норман хмурится и просто кивает, явно расстроенный и немного смущённый. Хорошо, так ему и надо.

— А что, если они не подумают, что это люди? — раздаётся новый голос с другого конца обеденного стола.

Мы все поворачиваемся и смотрим на говорящего, словно не можем поверить, что Харрис вообще заговорил на совещании по планированию. Он внезапно становится похож на черепаху, пытающуюся втянуть голову в панцирь.

— Харрис, — рявкаю я, — если у тебя есть идея, говори. Если она хорошая, я сделаю тебя старшиной.