Чтение онлайн

Несмотря на всю заманчивость предложения, я решительно отказалась, сославшись на страшную занятость.

Визит в «Лотос» мало что дал, хотя на многое я и не рассчитывала.

Было почти четыре. Если повезет, еще застану в школе если не учеников, то хотя бы кого-нибудь из учителей.

Прежде чем войти внутрь, я по своему обыкновению обследовала окрестности школы. Это было большое четырехэтажное здание, окруженное довольно большим, усаженным деревьями двором. По соседству с ней располагалась фабрика по обработке древесины «Набат». Школьный двор от фабричного отделялся высокой бетонной стеной. Я прошла вдоль нее и очутилась в небольшом тупичке, хорошо закрытом со всех сторон. Подходящее местечко для сотворения всяких хулиганских выходок.

Я вошла в школу. На первом этаже обнаружила кабинет с надписью «Учительская», снова достала удостоверение журналиста и направилась туда. Но, к сожалению, горячего желания обсуждать происшедшее в субботу никто из педагогов не изъявил.

Тогда я отправилась к директору. Им оказалась маленькая сухонькая женщина лет пятидесяти пяти, с энергичными движениями и проницательными глазами. Я не стала менять имидж и снова представилась журналисткой из «Губернских вестей». На сей раз мое липовое удостоверение было подвергнуто детальному изучению. Но я была спокойна: мои ксивы изготовляются мастером своего дела.

– Что же вас интересует? Хотя, впрочем, я догадываюсь. Вы по поводу взрыва в нашем дворе?

– Да. Я пишу статью о криминале в нашем городе и, в частности, о гибели удачливого предпринимателя Сергея Колесникова. И хотела бы узнать подробности происшедшего.

– Вы уже не первый журналист, который обращается к нам по этому делу, к нам даже с телевидения приезжали.

– Я понимаю, как вам все это неприятно и как надоела вам эта нервотрепка. Но, видите ли, у меня не столько профессиональный интерес, сколько личный. Вдова погибшего бизнесмена – моя близкая приятельница. Она очень просила меня попытаться разобраться в обстоятельствах его гибели. К сожалению, на следственные органы надежды слабые. У меня есть некоторый опыт в криминальных расследованиях. И я хочу помочь попавшей в беду женщине найти преступников и не оставить безнаказанным это убийство.

– Я не думаю, что здесь, в нашей школе, вы сможете найти полезную информацию для вашего журналистского расследования. Но тем не менее я расскажу вам то, что видела сама. Взрыв произошел в половине восьмого утра, а занятия в нашей школе начинаются в восемь двадцать. То есть, как вы сами понимаете, учеников еще не было. В тот момент в школе находились много учителей, завуч, уборщицы и я. Когда прогремел взрыв, мы все кинулись к окнам на левую сторону, где расположен деревообрабатывающий комбинат «Набат». В первый момент мы подумали, что это у них произошла какая-то авария. Мы выбежали во двор и подбежали к бетонному забору, отделяющему школу от «Набата», и попытались сквозь щели заглянуть на территорию фабрики. А через минуту из дальнего угла двора истошно закричала наша уборщица. Мы бросились к ней и увидели труп мужчины, вернее, даже не труп, а части человеческого тела, разбросанные на несколько квадратных метров. Все стены вокруг были в подтеках крови. В общем – жуткое зрелище. Тут прибежали рабочие с «Набата». Наш завуч Лидия Викторовна побежала вызывать милицию, а Людмила Николаевна, преподаватель русского, упала в обморок, пришлось нести ее в медпункт. Приехала милиция. Занятия в школе мы были вынуждены отменить, тем более что взрывной волной выбило несколько стекол на первом и втором этажах. Вот, собственно, и все.

– Скажите, вы не видели никого из учеников, пока были во дворе, сразу после взрыва?

– Нет, не видела, было слишком рано. Хотя иногда мальчишки приходят пораньше, собираются на задворках, курят. Но это бывает уже после восьми. В тот день мы никого не видели.

– А не было ли у вас ощущения, что кто-то из ваших учеников был хотя бы косвенно причастен к взрыву? Ведь это место сбора именно здешних ребят, и вряд ли кто-то посторонний, не связанный со школой, стал бы использовать этот закуток на задворках для своих дел.

– Знаете, я не хочу даже думать, что кто-то из наших детей может иметь отношение к этим, как сейчас говорится, мафиозным разборкам. У нас, конечно же, есть хулиганы, но таких вещей не было и быть не могло.

– Вы не будете против, если я опрошу ваших учеников?

– Да нет, не буду, но очень сомневаюсь, что это вам что-нибудь даст. Да и как вы одна сможете опросить всех? Их ведь в нашей школе около шестисот.

Да, опросить шестьсот школьников – дело нереальное для одного частного детектива. Но у меня родилась идея, и я спросила:

– А что, если мы сделаем по-другому?

– В чем дело?

– Разрешите вывесить на стенде объявление о том, что если есть желающие поделиться информацией, то они могут позвонить мне по телефону. Придется гарантировать вознаграждение и анонимность. Вы не возражаете?

Директриса немного помолчала, потом сказала:

– Ну что же, попробуйте. Но обещайте мне, что, если вы и отыщете свидетелей среди учеников, их участие действительно будет анонимным.

– Конечно, конечно. Только при условии, разумеется, что никто из них не окажется замешанным в преступлении.

Мы с ней вместе составили объявление, в котором я дала свой домашний телефон, написали его крупными буквами на большом листе ватмана и вывесили в вестибюле школы на первом этаже.

Ну что же, все, что можно было сделать, я сделала. Теперь можно отправиться домой и пообедать, аппетит нагуляла прямо-таки волчий. По дороге я заглянула в супермаркет, накупила всяческой снеди быстрого приготовления и бегом понеслась домой, чтобы поскорее все это съесть.

Звонок раздался в половине седьмого. Даже раньше, чем я ожидала. В трубке зазвенел взволнованный мальчишеский голос, который, запинаясь, сообщил, что хочет поговорить со мной по поводу взрыва. Представляться звонивший не стал. Я назначила встречу через полчаса на набережной у центрального входа речного вокзала. Когда я поинтересовалась, как выглядит обладатель заикающегося голоса, он ответил, что видел меня в школе и сам ко мне подойдет.

Я была возле речного вокзала уже через двенадцать минут. Поставила машину чуть поодаль от входа и не стала из нее выходить, поджидая юного информатора.

Минут через десять к дверям вокзала подошел мальчишка лет двенадцати-тринадцати, довольно щуплый и мелковатый. Одет он был в затертые джинсовые штаны, видавшие виды кроссовки и ношеную-переношеную ветровку. Сразу стало ясно, что вознаграждение пацаненку не помешает.

Мальчишка настороженно оглядывался по сторонам, и было видно, что он в любой момент готов задать стрекача. Чтобы этого не случилось, я решила появиться с той стороны, откуда он меня никак не ждал, поэтому отъехала на полквартала в сторону, припарковала машину, спустилась к Волге и вошла в здание вокзала со стороны набережной. Изнутри сразу увидела, что мальчишка по-прежнему топчется у входа. Я вышла на улицу и, сделав несколько шагов, оказалась за его спиной. Положила руки ему на плечи, чтобы с первого момента пресечь всякую попытку к бегству. Паренек аж подпрыгнул от испуга, обернулся с расширенными от страха глазами и перекошенным лицом. А я обратилась к нему спокойно, даже ласково:

– Привет. Я – Таня. Пойдем посидим в машине, поговорим?

– Я… я не хочу в машину. Лучше здесь…

– Не бойся, похищать тебя никто не собирается. Мы просто побеседуем немножко. Потом я заплачу тебе десять баксов, и ты забудешь о моем существовании. Годится?

Мальчишка начал успокаиваться, а упоминание о баксах и вовсе его расхрабрило.

– Ну ладно, идемте. Только вы мне деньги сразу дайте, и не в баксах, а в рублях, а то менять их еще…

– Хорошо, – согласилась я. – Как сядем в машину, сразу же отсчитаю тебе рубли строго по сегодняшнему курсу.