Чтение онлайн

Перейра переводил взгляд с окон полицейского управления на улицу и подъезд. В зале заседаний напротив уже было тесно – силуэты заполнили весь проём, кто-то встал и показывал на карту, кто-то кивал. Он насчитал не меньше сорока человек, и новые всё подъезжали. В девять пятнадцать подкатила большая чёрная машина, из неё вышли четверо, среди них полковник с аксельбантами. Комиссар, встречавший гостей на крыльце, вытянулся и отдал честь.

В тот же момент внизу, у подъезда, кто-то из мужчин с размаху ударил ногой в дверь. Дверь не поддалась, но звук получился гулким, его, наверное, было слышно по всей улице. Толпа загудела. Женщина в тёмном платье обернулась к полицейскому управлению, словно ища помощи, потом снова принялась стучать.

Перейра сжал челюсть. Он видел, как жандарм у входа повернул голову, прислушался, потом сказал что-то своему напарнику. Тот пожал плечами, оба продолжали наблюдать. Пока они не двигались с места, но их взгляды были прикованы к толпе.

***

В зале заседаний полицейского управления Брно было шумно и тесно. Длинный стол, покрытый зелёным сукном, стоял посредине, но за ним ещё никто не сидел. Люди толпились у стен, у окон, в проходе, здоровались, обменивались приветствиями, рассаживались. Кто-то уже занял свои места, раскладывал папки, доставал карандаши. Другие стояли группками, разговаривали вполголоса, курили, стряхивая пепел в жестяные банки.

В зал то и дело входили новые люди. Офицеры мундирах, штатские в сюртуках. Каждый здоровался с соседом, пожимал руку, кивал. Стулья скрипели, кто-то подвинулся, уступая место старшему по званию.

У дальней стены, у окна, стояли четверо прибывших из Вены. Двое были в полицейской форме. Один пожилой, с сединой на висках, в чине генерал-майора. Другой помоложе, полковник, с сухим, неприятным лицом. Военный, тоже генерал-майор, в тёмно-синем пехотном мундире с аксельбантами, с орденом на шее. Штатский, высокий, в сюртуке, с папкой под мышкой, вероятно, из министерства внутренних дел. Рядом с ними, чуть поодаль, стоял местный комиссар и что-то негромко докладывал, показывая рукой на план города, развёрнутый на столе.

Кто-то, стоявший у окна, посмотрел вниз. За окном, на улице Новобранской, было шумно. Он пригляделся, потом тронул соседа за локоть, показал взглядом вниз. Тот тоже посмотрел. Через минуту у окна собралось уже несколько человек, они смотрели на запертый подъезд дома напротив, где у двери толпились люди. Они стучали, кричали, жестикулировали.

– Гляди-ка, что творится, – сказал кто-то негромко.

– Дверь закрыта, не могут попасть, – ответил другой.

– У них там, что ли, замок сломался?

– А чёрт их знает.

Офицеры переглянулись, пожали плечами. Шум на улице становился громче, сквозь закрытые окна было слышно, как женщина в тёмном платье кричит, размахивая руками. Ещё несколько человек подошли к окнам. Кто-то усмехнулся, кто-то покачал головой.

Комиссар, заметив, что у окон собралась группа, прервал разговор с венскими гостями и подошёл ближе. Выглянул, нахмурился. Жестом подозвал дежурного полицейского.

– Что за безобразие? – спросил он у него.

– Арендаторы, господин комиссар, – ответил тот, тоже выглядывая. – Дверь в подъезд закрыта, а ключей у них нет. С утра собрались, никак не попадут внутрь.

Комиссар помолчал, глядя на толпу. Женщины уже не просто стучали, колотили в дверь кулаками, кто-то из мужчин пробовал поддеть филёнку ножом. Шум нарастал.

– Идите разберитесь, – сказал комиссар полицейскому. – Быстро. И чтобы тихо было. У нас здесь совещание.

Полицейский кивнул, поправил фуражку и вышел из зала. Через минуту его фигура появилась внизу, на крыльце полицейского управления. Он пересёк улицу и двинулся к толпе.

***

Перейра смотрел на толпу внизу, на полицейского, который подходил к запертой двери, на жандармов, которые глядели в сторону дома. Посмотрел на окна зала заседаний, где за стеклами двигались силуэты. Он сбросил с себя охватившее его оцепенение. После первых выстрелов гражданские внизу разбегутся, решил он.

Перейра рывком откинул штору в сторону. Свет утреннего солнца ударил в глаза, и он на мгновение он зажмурился. Когда он открыл глаза, то увидел, что напротив, в одном из окон полицейского управления, кто-то стоит и смотрит на него. Мужчина в мундире, с нашивками полковника. Добро пожаловать на войну, господин полковник. Перейра быстро раздвинул остальные шторы, шагнул к верстаку, откинул брезент. MG08 стоял на салазках, стволом к окну, лента в приёмнике, затвор взведён. Перейра вскочил на верстак, сел на ящик, поставленный за пулеметом, уперся подошвами ботинок в подушки на салазках. Рукоятки и ствол пулемета были на уровне его плеч, зал заседаний просматривался как на ладони.

Он взялся за рукоятки, повернул флажок предохранителя в боевое положение. Навёл ствол на левое окно зала заседаний, туда, где за стеклом виднелись силуэты, мебель, зелёное сукно стола. И большими пальцами надавил на гашетку.

Пулемёт ожил. Первый звук, серия хлестких, оглушительных хлопков, каждый как удар хлыста по натянутому брезенту, смешанных с металлическим лязгом тяжелого затвора. Пулемёт задрожал, забился в руках, из кожуха охлаждения вырвалось облачко пара.

Стёкла в левом окне зала заседаний разлетелись мгновенно. Пули влетали в оконный проём, и сразу за ним начался ад.

Первые пули, 7,92x57, весом в двенадцать граммов, вылетевшие со скоростью почти девятьсот метров в секунду, ударили в ближайшего к окну человека – офицера в сером мундире, который стоял у окна и смотрел на улицу. Пули вошли ему в левую сторону груди, ниже ключицы, пробили лёгкое, вышли через спину, разорвав мундир, и вонзились в деревянную панель на противоположенной стене, выбив облачка мелких опилок. Офицера отбросило назад, он упал на пол, оставляя на нем кровавые следы.

Следующие пули попали в кого-то с бритой головой. Он сидел за столом, раскрыв папку, и повернул голову в сторону окна. Первая пуля ударила его в плечо, вторая – в шею, чуть выше воротника.

Перейра вёл огонь короткими очередями – по пять-семь выстрелов, потом смещал ствол. Сидящие за столом не успели ничего понять, их просто смело. Один из штатских, высокий мужчина в сюртуке, успел пригнуться, и пуля снесла ему верхнюю часть черепа. Он завалился на бок. Кто-то в тёмно-синем мундире попытался бежать к двери, но пуля попала ему в спину на уровне груди, и он упал плашмя, лицом в пол.

В зале началась паника. Те, кто выжил после первых секунд, лезли под стол, прятались за стульями. Пули проходили сквозь деревянные перегородки, находили тела. Один из офицеров вскочил и побежал к окнам – вероятно, хотел спрятаться в простенке между ними, но пуля сбила его с ног, и он рухнул на подоконник, обливаясь кровью.

Люди в зале пытались выбраться через дверь, толкая друг друга. Перейра сбил их четырьмя короткими очередями. На полу осталось несколько тел. Пять, может восемь, он не считал. Выбраться не смог никто.

Перейра видел всё это сквозь проём разбитого окна. Он видел, как падают люди, как из тел вылетают брызги крови, как мебель разлетается в щепки. Видел, как кто-то из раненых пытается ползти, оставляя за собой кровавую дорожку. Видел как кто-то сумел спрятаться под окнами и за простенком. Перейре было всё равно. Он не хотел убить их всех до одного. Он хотел убить как можно больше, до тех пор, пока не закончились патроны. Пока жандармы не начали ломиться в его подъезд.