Чтение онлайн

В плену томятся толпами девицы —

Не разобрать, которой громче стон.

Ах, рыцарь, тут рифмуется "жениться"…

Спасай подряд, а выберешь потом!

В иных мирах больших отличий нету

Для тех, кто не привык спокойно жить.

И если ты свалился на планету —

Изволь теперь судьбу ее решить!

Во все века покой нам только снится.

А сказка повторяется опять.

И если выдрать пол-хвоста Жар-птице,

Прикажут все на место повтыкать!

Как уже повелось, чужая слава горче желчи, поэтому, чтобы Леа не смотрела с улыбкой на певца, Тедир вспомнил недавно услышанный в городском кабаке "Монолог дракона":

Уплывают, утекают

И река, и облака.

Я лежу, и я икаю,

И меня грызет тоска.

Я — снедаемый болезнью

Под названьем диабет.

Мне бы было бы полезней

Съесть пичужку на обед.

На те! Рыцарь, весь побитый,

Копошится там, в пыли.

Что, красавец недобитый,

Собираешь костыли?

Я не сдохну, слышь, увечный!

Я не буду умирать!

Надо б сплюнуть — сплюнуть нечем:

Не огнем же мне плевать!

Вот и дева — эта дева —

Диетический продукт.

Вот ее и буду кушать,

Уходи отсюда… фрукт! (С. Бабаев)

Исполнителя освитали, сказав что текст не достаточно поэтичный, и тут же была предложена другая версия этой истории — "Монолог Травы":

Уплываючи летают

В синем небе облака,

Ужурчающе стекает

Жутко мокрая река.

Здесь, на солнечной полянке,

Погрузившись в крепкий сон,

Развалившись и размякнув,

Грелся язвенник-дракон.

Но беда пришла внезапно:

Вдруг неторенной тропой

Приползает рыцарь статный,

То есть бледный и худой.

Тут и дева подоспела

Той же самою тропой.

Песнь печальную запела,

Рыцарь понял — надо в бой.

И давай меня топтати,

В грудь перчаткой колотить,

Об березы меч ломати,

Землю есть и дико выть.

До того он громко прыгал,

Бегал, кашлял и скакал,

Что со сна того дракона

До икоты напугал.

А потом он уморился,

Меч сломал, копье погнул,

И от криков простудился,

А дракон опять уснул. (С.Бабаев)

Меня вызвали по делам, так что другие версии услышать не удалось, но говорят, что "Монолог облаков" вполне мог занять первое место, если бы исполнитель так не фальшивил. Когда я вернулась в комнату, компания оставила уже хохот и подкалывание и затаив дыхание слушала пение Тедира. Парень имел низкий хрипловатый голос, достающий до самого сердца, неплохо играл на многих инструментах, но теперь все свое свободное время посвящал освоению недавно созданной китары и достиг несомненного мастерства. Звучание инструмента отличалось от привычной мелодики традиционных китан, трех- или четырехструнных. Возможности шестиструнной китары провоцировали на создание новых мелодий, и хоть мое тайное желание, услышать что-нибудь похожее на испанских цыган, не могло так сразу осуществиться, во всяком случае, я не оставляла попыток рассказать, как такая музыка должна звучать. Я понимала, что надежды мало, все-таки другие культурные традиции, но Тедир начал уже сочинять музыку больше напоминающую блюз, чем сладкое однообразие эльфийских мелодий. Если бы я умела играть на гитаре или хотя бы петь! Но не все же таланты мне одной. Оставалось только надеяться на свойства самого инструмента и активно медитировать, припоминая страстные мелодии Фламенко.

Я не хотела прерывать волшебное звучание музыки, сбросила на ковер пару подушек и уселась как можно тише, прислонившись спиной к одному из кресел. Лицо Тедира было сосредоточенно и вдохновенно, фигура пронизана страстью, мелодия завораживала и хотелось танцевать под ее ритм. Любое проявление внутреннего огня заразительно. У нас на глазах мастер создавал шедевр, и ощущение неповторимости происходящего вызывало восторг в груди и желание соучастия. Комната, казалось, сузилась до освещенной пламенем фигуры музыканта. Все, как завороженные, не отрываясь, смотрели на его порхающие по струнам руки и вдохновенное прекрасное лицо. Темные волосы упали на чистый высокий лоб, танцуя в такт мелодии, несколько отрывистых ударов по струнам и звук замер, уступая место тишине. У меня на глазах были слезы, я посмотрела вверх, чтобы не дать им стечь по щекам (как-то не очень хотелось выглядеть слишком восторженной поклонницей), и мой взгляд наткнулся на окаменевшее лицо Айдена. Даже не заметила, когда он появился в комнате. Тедир продолжил играть, благодарная публика не желала отпускать исполнителя, а я лихорадочно соображала, что такого произошло, что Айдена перекосило. Я и раньше сидела на полу. Тоже мне нарушение приличий! К тому же на ковре я была не одна, но оглянувшись, поймала смутную догадку.

Я облокачивалась на кресло, в котором сидели капитан Эльвер и спящий у него на коленях Янун. Чтобы не будить мальчишку и не мешать музыканту, я не позволила капитану уступить мне место, а просто прислонилась спиной к подлокотнику. Наверное со стороны мы смотрелись слишком уж по-семейному. Краем глаза я уловила движение офицера, он, видимо, тоже заметил реакцию Айдена на наше соседство. Желая не дать капитану встать и поднять ненужный в данный момент шум, разбудив Януна, а еще больше подчиняясь внутреннему порыву позлить Айдена, я чуть передвинулась и облокотилась на колено капитана Эльвера, ощутимо придавив его при этом, чтобы и не думал подняться. Айден посмотрел на меня с холодным бешенством, иначе и не могу описать это выражение лица, и вышел через минуту так же незаметно, как появился. Я убрала руку. Нашей пикировки взглядами никто не заметил. На капитана я не смотрела, поэтому не могу сказать, к каким выводам пришел он. Предпочла сделать вид, что ничего не произошло.

Зато вечером следующего дня место за столом по правую руку от меня оказалось пустым. Это было немного странным, но капитана Эльвера часто задерживали дела службы. Когда он не появился к концу ужина, я отправилась на поиски. Тем более что холодное лицо Айдена и его вежливые вопросы, все ли у меня в порядке, поневоле заставляли задуматься. Старший брат официально считался в доме гостем и сознательно уступил главное место за столом Олу. Зато такое нарушение этикета давало ему возможность сидеть рядом со мной и доставать своими репликами, сколько душе заблагорассудится. Стоило только слегка понизить голос, и за общим шумом никто, кроме меня, его не слышал. Отсутствие капитана делало Айдена моим единственным собеседником, если только я не хотела, чтобы все слышали, что я говорю. Самым простым было предположить, что Айден просто в дурном расположении духа. Такое с ним и раньше случалось. Но всего несколько участливым голосом произнесенных замечаний, и я задалась вполне законным вопросом. Может ли такое поведение быть ревностью? Немного странно подозревать Айдена в проявлении излишней подозрительности и собственничества (это с его-то свободным нравом и привычками!), но ничего другого в голову не приходило.

В слабо освещенном холле мне навстречу вышел совершенно незнакомый офицер. Шрам на щеке, бравый взгляд и вежливая улыбка. Не красавец, зато широкоплеч, упитан и раза в три старше, чем капитан Эльвер. Мой вопрос, куда делся их бывший командир, никого не удивил, вот только ответ мне не понравился. В нашей охране произошла замена состава, капитан Эльвер отправлен на границу. Но мне не стоит беспокоиться. Капитан Руриг — достойная ему замена. Можно сказать, ветеран гарнизона. Если я правильно поняла, старше него в казарме никого не нашлось. Сказать, что я была зла, вернувшись за стол, будет не достаточно точным. Я была в бешенстве. Айден по одному только вздорному подозрению отправил неугодного ему человека в зону возможных боевых действий и подменил его малосимпатичным старым солдафоном. Моя невинная шалость может стоить человеку жизни. Понятно, что он солдат, и опасность — это часть его профессии. Но лишать меня приятного собеседника и симпатичного соседа за столом — просто свинство и жуткое преступление. Я сделала вид, что ничего не произошло и, когда кто-то неосторожно спросил, почему место капитана пусто, ответила со спокойным видом, что он скоро вернется, так что нечего на стул зариться. Шуточки Айдена пропускала мимо ушей, зато между делом навела кое-какие справки. Мои подозрения оказались верны. Всем нашим гостям как аксиому внушили идею, что на меня смотреть можно, но руками трогать не разрешается. А еще лучше и не смотреть. И близко не подходить. А чтобы какому-нибудь рассеянному идиоту не пришло в голову неосторожно мной увлечься, до всех была доведена информация, что я занята, и Айден не позволит с ним шутить.

Я верю в романтическую любовь и в непреодолимую страсть, готова проливать слезы над описанием всепоглощающего влечения разделенных злым роком влюбленных, даже могу глупо хихикать над описанием страстных признаний в бульварных романах. Каюсь, нравится, зачем притворяться? Но чтобы вот так?! Я что — объект для дрессировки? Мне без лишних слов и объяснений указали мое место и границы, в которых мне позволено находиться. Совершенно не считаясь с моим мнением или желаниями. Айден не хотел мне понравиться или стать моим другом. Совершенно очевидно, что такие глупости его не интересовали. Он неназойливо контролировал меня и исподволь руководил моим окружением. Сам при этом не показывал ни малейшего интереса, просто присутствовал и, могу только предположить, ждал, пока я упаду к его ногам. А что мне оставалось, спрашивается? Все же разбегались от меня, как от чумной. Если не считать капитана Эльвера, по странной случайности или в силу его служебных обязанностей не попадавшего в список подозреваемых лиц, то Айден был единственным мужчиной в моем распоряжении. Просто я его игнорировала до сих пор. Кто же знал, что между нами затеется мелкая позиционная война для выяснения, кто хитрее и коварнее? В открытом споре одержать верх над Айденом шанса у меня не было, я уже пробовала. Мне не удавалось его ничем уесть. Он сохранял любезное спокойствие и с легкостью парировал все мои выпады. Ол, послушав как-то раз наш спор, вышел из комнаты с одним только комментарием:

— Вы еще не женаты, а ведете себя так, словно лет 200 состоите в счастливом браке.

Такой взгляд на события отбил у меня всякое желание взять верх силой логики и ехидства. Быть с Айденом милой и вежливой, как от меня ожидали, получалось с трудом. Я решила его просто игнорировать. Так он уехал по делам, а вместо себя оставил целый штат исполнителей, не дающих мне забыть, кто тут самый умный. Каждое утро мне приносили всякие приятные мелочи, которые я давно хотела иметь, а потом или забыла, или случая не было. Доставлялись все модные новинки из города и прочая глупость, которая так радует женщин. Можно было, конечно, сказать, что мне это все не нужно. Но сказать было некому, и я злилась тихо, теперь уже не на Айдена, а на себя. Потому что (глупо это скрывать) мне было приятно. Но сдаваться я не собиралась. Подыскивала удобный момент и подсылала мальчишек к охране, чтобы выведать, вернулся ли капитан Эльвер в город.