Чтение онлайн

— Он сказал, что я должен знать. Потому, что, как ты выразился на Навгасе, теперь я тоже в деле. И не спрашивай, я не знаю, что это значит.

Повеяло тревогой. А может, это был просто ветер с моря? Но успокоился Лайс только дома, когда поднял на руки бросившегося навстречу сына, когда взглянул в лучащиеся счастьем кошачьи глаза и услышал нежное мурлыканье:

— Я соскучилась.

И тут же:

— А что ты мне привез? Раньше ты всегда привозил мне подарки.

— Раньше ты была мне по пояс. И разве я сам — не подарок?

В сумке под горой сладостей и игрушек для Ласси лежала завернутая в рубашку коробочка, а в ней — кольцо с изумрудом. Как раз под цвет хитро прищуренных глаз.

Деревенская свадьба — это что-то! В любом Мире.

Столы ломятся, музыканты и потешники надрываются, вина, настойки и наливки льются рекой. Я, разумеется, не пью — я, типа, при исполнении. Как положено, проверила дом, который приготовили для молодых — с порога почувствовала, что никакой порчи на нем нет, но для порядка обошла все, даже под кровать, украшенную цветами и лентами, заглянула. Кстати, нужно не забыть жениха протрезвить к окончанию праздника, а то его молодой жене ночью ничего не останется, как только веночки из этих цветов плести в качестве развлечения.

Потом пару раз пьяных мужичков утихомирила. Правда, после второго раза голова подошел и тактично намекнул, что, мол, свадьба без драки — не свадьба, и слишком уж стараться не стоит. Дело их: столкнула двух захмелевших остолопов лбами — пусть народ развлекается.

Затем тучку отогнала, чтобы наметившийся дождик все веселье не испортил. Когда танцы начались, сто раз об этом пожалела: лучше бы разошлись уже. Нужно было еще по приезду в Дубочки правильно себя поставить — маги на Каэтаре народ уважаемый, какую другую чародейку побоялись бы за руки под каждую плясовую в круг тащить, а мне и минутки посидеть не давали. Но отбилась кое-как. Только не надолго.

— Потанцуешь со мной, тана?

Уже просто «тана»? Без «шииса»? То ли зауважал, то ли перепил.

Тин-Тивилира, как я предполагала, приняли в Дубочках с радостью. Филана ни с кем делиться гостем не захотела и в какой-то час, пока тот занимался водными процедурами, организовала ему спальное место в комнатушке Рада, отправив мальчишку ночевать с друзьями на сеновал. А тот и рад был, до этого мать его, как ни просился, не пускала. Говорила, они там с ребятней балуют, историйки похабные рассказывают, а то и курят тайком. Но отпустила все-таки, на свой страх и риск. Зато теперь у нее в доме и магичка квартирует, и эльф.

— Так потанцуешь?

После нескольких чарок местного самогона он был еще симпатичней: с молодого лица слетел вековой налет отрешенности, а глаза задорно блестели.

— Потанцую.

Дракон, танцующий с демоном. Извечная вражда наших предков никак себя не проявила, когда я положила руки ему на плечи.

— Чему ты улыбаешься тана? Я слишком много выпил и выгляжу смешно?

— Нет. Ты выглядишь живым. Настоящим, — хоть я и не пила, но язык заплетался от того, что не могла найти нужных слов.

— Я и так живой, — обиделся он. — Даже живее тебя. Та женщина рассказала мне твою историю. Это не очень интересная история, но я запомнил. Она сказала, что весной ты похоронила мужа. А я посмотрел на тебя и подумал, что вместе с мужем ты похоронила сердце.

Танцевать резко расхотелось. Я вырвалась от него и пошла — неважно куда, только бы подальше от радостного гама. Остановилась уже у самого частокола, окружавшего поселок по периметру. Я ведь не думала! Я, честно, весь день даже не думала, не вспоминала, утонула в чужих хлопотах, и мне было почти хорошо. Ну зачем он только спросил?

— Я расстроил тебя, тана? — наверное, тэвк все это время шел следом.

— Да, — обернулась я к нему.

— Я не хотел. Я только сказал то, что подумал. Я ошибся?

— Нет. Ты не ошибся.

Полудемон смешно нахмурился, пытаясь собраться с мыслями.

— Вы называете это любовью, да? Я знаю много историй о любви и почти все они грустные. Наверное, у тебя тоже такая история. Но ты мне ее не расскажешь, потому что ее нельзя разменивать, я помню. Ты странная, тана Галла. Но я не часто встречал детей твоего народа и мне трудно судить…

Он покачнулся, и я придержала его за плечо. Тэвк перехватил мою руку и пристально всмотрелся в лицо.

— Мне трудно судить. Может, ты такая, как все таны… Вот, например, то, что у тебя четыре глаза — это нормально?

— Ты пьян, Тин-Тивилир, — улыбнулась я. — Видимо, ты пил также часто, как и встречал драконов. Давай я проведу тебя до дома.

— И мы не будем больше танцевать? — надул он губы.

— Сегодня — нет. Пойдем, я заварю тебе чай.

После горячего травяного отвара, и после того, как он полчаса просидел в маленькой деревянной будке в конце огорода, тэвку значительно полегчало.

— Зачем люди пьют эту отраву? — спросил он у меня, когда правильно ответил на вопрос о количестве глаз на моем лице.

— По разным причинам: когда весело, чтобы было еще веселей, когда грустно, чтобы не было так грустно. Наверное, у вас другие развлечения. Почему вы не живете с людьми? Ну, или с эльфами?

Тэвк задумался, подбирая слова, а потом сказал:

— Потому, что вы часто убиваете друг друга. А мы не любим умирать.

— Никто не любит умирать, Тин-Тивилир.

Мы сидели по разные стороны узкого деревянного стола на тесной Филаниной кухне, никогда не знавшей таких разговоров. Тут обычно болтали о ценах на дерево и на хлеб, а не вели бесед о жизни и смерти.

— Это другое, тана. Я не знаю, что случается с вашими душами, когда умирают ваши тела. А у нас нет души. Внутри меня живет демон, и я не хочу, чтобы после того, как я лишусь тела, он вернулся в то место, откуда пришел в этот мир. Я не помню, кем был до того, как родился здесь, но не думаю, что там мне было хорошо, раз я решил прийти сюда. Мы все так не думаем. Поэтому мы и не живем с вами, и не сражаемся в ваших войнах. Мы не любим умирать. Нам нравится быть живыми. Есть пищу, пить воду, греться у огня и мерзнуть под снегом — живое тело, тана. Наверное, ты должна понять это.

— Понять что?

— Каково это, жить без души, но с живым телом. Ты ведь понимаешь? — его длинные нежные пальцы коснулись моей ладони. — Тело живет, словно само по себе. Ты можешь не испытывать чувств, но тело… У него свои чувства и желания, не только голод и жажда…

Пока он говорил, его пальцы, поглаживая, медленно поднимались вверх по моей руке и успели дойти до локтя, когда я, наконец, опомнилась.

— Я не… Я не знаю, о чем ты, — отстранив его, руку я поднялась из-за стола. — И мне нужно вернуться на праздник.