Чтение онлайн

— И в какой момент вы поняли, кто является гражданином игрек?

— Моментально. Я ведь не дурак.

— Ох, Леонид…

— Что? Я — могила, не беспокойтесь!

— Да вы уже Анне Савельевне проболтались.

— Я тоже своего рода — могила. А что происходит? Мы женим Фёдора Игнатьевича?

— Угу… Опять какая-то разница в возрасте… Не пойму, почему сюжет постоянно так загибается. Как будто жизнь нам хочет что-то сказать. Впрочем, вон, у Дармидонта всё гармонично сложилось. Хоть за него порадоваться.

— А самое главное, — не мог никак успокоиться Леонид, — что госпожа икс выразила симпатию по отношению к Татьяне. Поверьте, Александр Николаевич, если женщина делает комплимент ребёнку мужчины — это уже фактически свадьба! Ну что это за скепсис у вас на лице? Убирайте немедленно! Всё складывается наилучшим…

Я стоял ближе всех к двери, и, как только у меня возникли подозрения, тут же её дёрнул на себя. Дверь открылась, и в кабинет упала секретарша. Стакан гулко покатился к ногам Анны Савельевны.

— Ой, — сказала секретарша. — Прошу прощения, я… шла за водой.

К моему возвращению домой многое изменилось в лучшую сторону. Во-первых, на ужин приготовили говяжьи колбаски, которые я сильно ценил и чей запах узнал с порога. Во-вторых, Танька перестала на меня дуться, а в-третьих,

— Саша, очень хорошо, что ты пришёл, Акопова сошла с ума.

— Ну, идём, посмотрим. Она голая, надеюсь?

— Фр.

— Это, Татьяна Фёдоровна, не ответ.

— Почему тебя интересуют голые девушки, помимо меня?

— Вопрос некорректен, ты одетая.

— Ты ведь понимаешь, о чём я спрашиваю!

— Тань, я тебе так скажу: если мужчину не интересуют голые девушки, замуж за него выходить не надо точно. Фигня получится. Возвращаясь к началу беседы:…

— Да одетая она, одетая!

— Вот завели же манеру одетыми с ума сходить, ничего святого в людях. Об окружающих совершенно не думают. Пропащее ваше поколение.

Таня посмотрела на меня в каком-то даже изумлении, открыла рот, но тут же его закрыла и, покачав головой, открыла дверь в свою спальню.

Там в танькином халате сидела грустная-грустная Акопова, сделавшаяся полностью видимой, включая пару незначительных прыщиков на лбу. Вечно девушки комплексуют из-за всякой чепухи. Наивно полагают, будто парням есть дело до таких мелочей.

— Надежда Людвиговна, повторите, пожалуйста, Александру Николаевичу всё то, что говорили мне.

Акопова вздохнула, бросила на меня быстрый взгляд и заговорила:

— Что тут сказать… Я опозорена и не вижу иного выхода, кроме самоубийства, но, коль скоро у меня не хватит на то силы духа, есть лишь один путь, который мне под стать. Я уйду в проститутки, паду так низко, что ниже и быть не может, и, как знать, вдруг однажды с того дна, на котором окажусь, я сумею увидеть свет…

Танька, посмотрев на меня, развела руками. Я солидно откашлялся, пытаясь проявить понимание и солидарность.

— Так, а цель-то, позвольте спросить, какая вот этого всего? Увидеть свет?

— Угу, — грустно кивнула Акопова.

— Ну, самоубийство к свету вас точно не приблизит, а проституция… Можете считать меня старомодным, но я полагаю, что идти в проститутки, чтобы под конец жизни увидеть свет — это примерно то же самое, что мечтать разбогатеть, найдя в куче навоза саквояж с золотом. Я вовсе не утверждаю, что саквояж с золотом не может в результате каких-либо перипетий оказаться в навозной куче, но строить на этом допущении жизненную стратегию… Вы не рассматривали монастырь? Просто как вариант, более соответствующий поставленным целям.

— Кто же меня туда возьмёт… Такую…

— Во-первых, надо настоятельницу спрашивать, она и возьмёт, если можно будет. А во-вторых, «такую» — это какую?

— А вы разве не понимаете?..

— Нет, — хором ответили мы с Танюхой.

— Ну как же… Я пропустила уже два дня, и назад в академию мне хода нет. У меня нет одежды. И денег, что мне высылают родители, на новую не хватит. А если попросить их прислать больше, то придётся объясняться. Как я скажу моему отцу, что сожгла на себе всю одежду в академии?! Он отречётся от меня в ту же секунду. А то, что я провела ночь в доме преподавателя, в доме ректора?! Который видел меня в настолько неподобающем виде… Я бы уже прямо сейчас ушла в проститутки, но не знаю, как это делается, да и идти мне не в чем, эта одежда не моя. Моего здесь лишь пиджак и пальто… Наверное, проституцией заниматься лучше начинать летом…

— И то правда, — сказал я в глубокой задумчивости. — Ну, оставайтесь до лета, чего уж теперь…

— Можно ли! Я и без того злоупотребила вашим гостеприимством.

— Нет-нет-нет, никакого гостеприимства! Что мы, звери, что ли. За каждый день проживания вам будет записано в долг. А также за еду. Потом проценты пойдут. До конца дней станете рассчитываться с нами своими… Эм… Проститутскими заработками.

Тяжело сглотнув, Акопова шепнула:

— Спасибо вам, Александр Николаевич.

Очередной микроконсилиум состоялся у нас с Танькой ночью, под покровом одеяла. Я при свете лампы читал тяжёлую эротику, а Танька… Ну, собственно, тоже читала тяжёлую эротику. Но поскольку книгу держал я, главным ощущал себя.

— Саша, это какой-то сюрреализм.

— Ты тоже заметила? Да тут просто от одной силы трения уже должно было…

— Да я не об этом!

— А о чём же?

— Об Акоповой. Что она несёт?!

— Ну, тут всё очень просто: она — юная дева, которая столкнулась с необычными обстоятельствами, запаниковала, закомплексовала, насочиняла себе всякой ерунды и теперь мучается, не зная, что с этой ерундой делать. К сожалению, ерунда подменяет собой реальную проблему. А именно — отсутствие одежды. Может, ей просто неудобно просить у нас денег. Ну и плюс — суровые родители, которые, видимо, не прощали ей ни одного неверного шага. В общем, на нас упала проблема, и мы будем её решать.

— А как?

— Не знаю. Пока в списке приоритетов у меня эта беда на третьем месте. Жизни Акоповой ничто не угрожает, она под присмотром. Завтра ещё Ульяну скажу, чтобы не пускал её заниматься проституцией. И с деканом её поговорить, чтобы… Не знаю… Академ, что ли, ей оформил. Кстати, где она учится, помимо меня? Спиритуалистка?

— С чего бы это?

— Ну, она говорила, что училась видеть души…

— Просто курс по выбору, наверное. Метаморф она.

— Да ну! И что, она при помощи магии метаморфизма не сумела изменить свою форму в том единственном месте, где это было нужно?!