Чтение онлайн

Мама с папой сказали: «Ты наш последышек, на тебя вся надежда». И вот на шее гиря ответственности и родительских ожиданий. Ведь моя старшая сестра Оксана два года подряд проваливала экзамены в педагогический. Ей пришлось устроиться в местный садик воспитателем, разбив родительские надежды.

В тебя верят, Саня, не подведи! Беги впереди всех, Сашка!

Между парами ко мне подсаживается голубоглазый красавчик Лёнька. По нему сохнут все мажорные девочки ИнЯза, которые приезжают на «мерседесах» с личным водителем (а я тем временем бегаю по эскалаторам в метро в страхе опоздать на последнюю электричку).

Лёня носит потертые джинсы с дырками и пахнет марихуаной. Стреляет у меня жвачку и зовет на лестницу. Там он вырезает из фантика жвачки сердечко, раскрывает тяжелый немецко-русский словарь у меня в руках и кладет это сердечко вглубь страниц.

– Когда я стану известным, ты найдешь это сердечко – и вспомнишь меня.

Конечно вспомню! Через несколько лет за кулисами на корпоративе я встречу одного из участников группы «Динамит» – красавца Леньку Нерушенко из нашего универа!

Еще через несколько лет, в 2005-м, он разобьется на мотоцикле и навсегда останется в наших девичьих воспоминаниях красивым и молодым…

Ни с чем в мире я не спутаю запах южных ветров, которые врываются в окна в первые весенние ночи. Они будоражат фантазию, пробуждают самые смелые мечты о прекрасных модных принцах. Как же лень зубрить. Как же хочется летать, парить, ощущать бабочек в животе!

Уже пронеслись первые полгода в универе. Учиться так тяжело. Не в плане знаний, а в плане дисциплины. Это вечное подчинение, беспрекословное следование правилам.

За спиной уже пара разбитых сердец, а с приходом тепла мальчик-брюнет из электрички стал дольше задерживать взгляд на мне. А я расплывалась в улыбке в ответ.

Однажды мы решились начать разговор на платформе. И вот мы уже хохочем в Сокольниках. Пропущенные пары? Да пес с ними! Тут у нас весна, глаза эти карие, с загнутыми ресницами. Катаемся на старых каруселях с цепями, пьем «Балтику 9» и ржем над всякой ерундой.

Мага. С ним было приятнее всего на свете прогуливать учебу. Спустя время мы сохранили трогательную дружбу, уважение и бесконечное неприкосновенное восхищение друг другом, даже когда у меня появились дети. Оба мотоциклисты, мы обсуждали общие интересы и постоянно смеялись как сумасшедшие – как тогда, в первую весну.

Прошло столько лет, а главный критерий моего комфорта с мужчиной – когда с ним можно бесконечно смеяться, прикалываться, стебаться надо всем, орать от смеха, икать и валиться с ног. Я просто обожаю смеяться! Далеко не многие видели меня такой, только очень близкие люди.

Родители не отпускали меня в ночные клубы, но на вечерние дискотеки я их уговорила. И вот я в МДМ на Фрунзенской. В своей кепочке Kangol козырьком назад, как всегда без бра (я их никогда не любила), в футболке, узких брючках и белых гриндерсах. Танцую под джангл. Мы продвинутые с подружкой, знаем все о драм-энд-бейс, читаем культовый «Птюч», слушаем Storm Crew на волне 106.8 FM и ходим на все мероприятия этой радиостанции. И вот ко мне пританцовывает черноглазый парень. Ростом с меня, индийской внешности. Через час наших танцев тянется к моему лицу за поцелуем. Я уворачиваюсь.

Мы бежим в коридор к зеркалам, румяные и чуть вспотевшие.

– Так как тебя зовут? – ору я через музыку.

– Прад! Прадеш!

– Брат?

Съезжаю на корточки со смеху. После вечеринки Прадеш идет за мной и продолжает… предлагает подвезти на своей собственной машине. Вау!

– Да я далеко живу! Мне почти час на электричке, а потом в автобусе еще минут сорок.

Прад довозит меня до Курского вокзала. В машине его друг Коля и моя подруга Оля. Мы договариваемся встретиться, чтобы поиграть в бильярд после учебы.

Всю неделю зубрю. Скриплю стульчиком в своей комнате. Она помнит многое. И как я в страхе подтирала лезвием и полировала ногтем описку по русскому в тетрадке, чтобы папа не заметил помарки. И как обстригла куклам волосы, чтобы они стали похожими на меня. И мои первые тоскливые взгляды на весеннюю улицу в четырнадцать лет. И самые невероятные фантазии, которые записывала в дневник. И рыдания под «Un-Break my heart» Toni Braxton с воем в подушку, когда моя великая школьная любовь Сашка Попик бросил меня и начал встречаться с новенькой – шальной и разбитной Юлькой, – потому что я отказала ему в близости – была не готова.

Мне семнадцать. Я сижу в своей комнате за письменным столом и мечтаю не о блестящей карьере, а о мелировании! В наушниках самая крутая радиостанция – «Станция 106.8 FM». Вот журнал «Птюч» приглашает всех модных жителей столицы на очередную вечеринку в «Титаник». С ума можно сойти, как я хочу быть там, но это стоит денег, а я еще не набегала столько в электричке от контролеров и через турникет в метро. Я просто учу сложные глаголы и лексику по теме «Ванная комната». Waschen – wusch – gewaschen. Так интересно, что можно уснуть.

И тут я слышу рекламу: «Танцевальная группа Arrival объявляет кастинг на место вокалистки в проект Demo! Если тебе от восемнадцати до двадцати трех лет, ты обладаешь приятной внешностью и хорошими вокальными данными – пиши письмо и отправляй по адресу…»

Быстро записываю адрес на обложке тетради. Не откладывая, залезаю в свой фотоальбом. Вот фотки с наших с подружкой прогулок: я во всем серебристом, на огромной платформе, с рыженьким каре выглядываю из кустов и дерзко показываю средний палец. Не сомневаясь, запихиваю фотку в конверт и пишу письмо. Рассказываю о семи годах в музыкальной школе, о ведущей партии в альтах (у меня с музыкалки тембрально низкий вокал – я всегда сидела в немногочисленных альтах и «вытаскивала» все партии). О том, как люблю все неформальное, продвинутое, и что мне скучно быть как все и подчиняться правилам.

Бумажное письмо улетает. Отправила его на следующий день уже в Москве, чтобы поскорее дошло.

У меня не было домашнего телефона. Не говоря уже о пейджере или мобильном. Тогда этого всего еще не было. Были карточки МГТС на 20, 50 или 100 единиц, которые безжалостно пожирал таксофон. Но они считались самой надежной валютой и лучшим подарком от мальчиков.

Для обратной связи я указала домашний телефон моей одногруппницы и забыла об этом.

Прадеш встречает меня из института каждый день и везет на своей серебристой «Ладе-восьмерке» прямо через всю Москву по пробкам до самого дома. Или в бильярдную. Или мы сидим у него дома и смотрим фотоальбомы, он рассказывает мне про отдых с родителями. Прад настолько добрый, заботливый и милый, что я все больше впадаю в состояние привязанности и влюбленности. Называю его Прадушкой. Мы вместе поем во все горло «Снегири – не гири»[1], пока тащимся из Москвы в Купавну.

День за днем мои чувства все нежнее. Это не бешеная страсть. Скорее доверие, чувство надежного плеча, забота. Прад знакомит меня со своими родителями, и они начинают спокойно отпускать сына в Купавну с ночевками. Здравствуй, репетиция взрослой жизни и ответственность.

Посреди пары по лексике немецкого языка моя подружка Светка Бабакова вдруг трескает себя по лбу и восклицает:

– Ой, Саш! Совсем забыла, тебе же там какие-то продюсеры звонили! Пару дней назад!