Чтение онлайн

– Что-о-о-о-о?!

– Да, вот номер оставили.

Я вскакиваю прямо посреди пары и выбегаю с карточкой к таксофону:

– Але! Мне сказали перезвонить по поводу кастинга! Что? В эти выходные? А что делать надо? Петь? А ноты можно взять с собой?..

Блин! Блин! Блин!!!

Уговариваю Прада поехать со мной, потому что боюсь. И вот воскресное утро. Прад остался ночевать у нас в Купавне. Я подняла всех на уши. Со мной едут мой парень и мой папа! Папа переживает, как бы там маньяки не оказались, а не продюсеры шоу-бизнеса. Е-е-е-е! Я под надежной защитой.

Мы паркуемся у спорткомплекса «Олимпийский». Нахожу нужный офис. В холле сидит девушка. Худенькая, симпатичная. Я одета в синие новенькие гриндерсы, брюки с накладными карманами по последней моде, на мне очки с желтыми стеклами. Из комнаты выходит девушка в ботинках на большой платформе, в боа из перьев, яркая блондинка. Эээээ… Куда я сейчас пойду?..

Захожу в комнату. Сидят двое мужчин: худой и толстый, молодой и старый, добрый и злой. Злой вдобавок снимает все на камеру. За дверью остались папа и Прад – следить, чтобы меня не изнасиловали и не затащили в секту.

– Я Саша. Учусь в МГЛУ. Люблю джангл, петь, немецкий и стильно одеваться.

– Спой что-нибудь!

Достаю из диджейской сумки нотную партию «Хор девушек» из оперы Чайковского «Евгений Онегин». И прямо в гриндерсах на стиле затягиваю своим тембром с легкой хрипотцой: «Де-е-е-е-евицы-красавицы, душеньки-подруженьки!..»

Лица будущих продюсеров вытягиваются. Они мгновенно забывают о вышедшей передо мной блондинке в перьях (тоже, кстати, Саше), которая спустя несколько лет все же прорвется в шоу-бизнес через продюсерский центр Юрия Айзеншписа. А знать вы ее будете по песне «Не получилось, не срослось».

Но в тот момент они изумленно дослушали меня и попросили спеть что-нибудь современное. Я выдохнула – и с чувственным надрывом, точь-в-точь как Ева Польна, выпалила им «Гостей из будущего»:

– «“Я люблю тебя! Я больше не люблю тебя!” – твои слезы мне вслед прокричали…»

Допеть я не успела.

– Достаточно. Можешь идти. Перезвони нам в следующую пятницу в восемь вечера.

– ???

Ок… Ну и не надо. Ну и сами дураки! Я решила, что меня остановили, потому что я им не понравилась. И мы с папой и Прадом поехали в «Макдональдс».

Роман с Прадом стал потрясающим светлым событием моей восемнадцатой весны. Наши родители подружились. Я по-прежнему общалась с моим другом Магой по дороге в универ. Но после учебы летела на крыльях девичьей влюбленности на свидание.

Одно огорчало: Прадеш летом должен был улететь на учебу в Австралию. На несколько лет. Часики затикали в обратную сторону.

Пятница. Стою на Курском вокзале. Март опять ударил холодами под конец месяца. Я у таксофона, осталось восемь единиц на карте. Электричка уходит в 20:05. Только на ней я успеваю на предпоследний автобус. А следующий ждать так долго. На улице. В ботинках с железными мысками. Только бы не сорвался звонок и не пришлось перезванивать. Пританцовываю в телефонной будке. Без одной минуты восемь. Вставляю карточку.

– Алло, это Саша с кастинга. Вы просили перезвонить.

– Да, Саша. Мы выбрали тебя! Юристы подготовят договор. Осталось уладить формальности, и начинаем работу на студии.

Вешаю трубку. Прямо в эти секунды судьба делает головокружительный поворот, накладывая отпечаток на все, что будет происходить со мной на протяжении всей жизни.

Курский вокзал слышит, пожалуй, самый громкий и восторженный крик за всю историю: «Йессссс!»

Ой, электричка! Срываюсь с места, бегу к платформе. Машинист готовит пассажиров к отправлению по громкой связи, называя, какие станции поезд проследует без остановки. В тамбуре мужики пьют пиво и галдят. «Беги, Сашка, беги!»

Я так сильно разогналась, что с трудом торможу в скользких ботинках по ледяному перрону. Двери электрички выдыхают с шипением. Скольжу к ним. Сердце колотится в ушах. Двери начинают закрываться. Моя голова оказывается плотно зажатой, а тело остается снаружи, как мультике «Ну, погоди!». Какой ужас!.. Мужики в тамбуре подпрыгивают к дверям, разжимают их, затаскивают меня внутрь. Моя голова гудит от боли, щеки пылают от стыда. Мужики гогочут над моим конфузом во все горло.

«Не знаете, над кем смеетесь!» – процеживаю тихо сквозь зубы и пробираюсь в первый вагон.

Почему-то я, не разобравшись, решила, что меня взяли на место вокалистки в проект Arrival и теперь я буду петь вокализы в ночных клубах на техно-вечеринках. Стильно, модно, молодежно.

Я рассказала папе с мамой об этом. Их вердикт был един: пой что хочешь, главное, чтобы это не мешало учебе.

В контракт между мною и продюсерами долго вносились правки. Основной пункт, который требовали внести мама и папа, гласил, что продюсеры обязуются всячески способствовать продолжению моего обучения в вузе. А мне уже не терпелось, чтобы меня поскорее отвели на модное тогда мелирование, накрасили стилисты и дали сценических одежек с обложек журналов.

И вот после учебы я еду две остановки от «Парка культуры» до «Спортивной» на студию к доброму продюсеру Диме, который является фронтменом продвинутого российского EDM на тот момент. Он протягивает мне текст песни, которую будем репетировать. Я смотрю на листок… Что-о-о-о-о? Что это за хрень? Где модные подпевки?! Ха! Вы смеетесь? Какое «мне было стыдно сделать шаг и побороть свой детский страх»! Вы о чем?!

– О тебе, Саша, и о нас. Это песня обо всех молодых девушках страны, которые получают первый опыт любви.

Как же мне стыдно было репетировать этот позор.

Я, дитя Storm Crew, тусовщица «Луча» и «Мастера», завсегдатай вечеринок драм-энд-бейс, репетирую с мамой продюсера, которая возглавляла какой-то ансамбль, а сейчас ставит мне дыхание. Меня учили петь какую-то попсу! В тот момент Дима набирал на синтезаторе основной проигрыш песни. Спустя всего полгода под эти звуки «тау-тау-та-да-да-тау» многотысячные залы будут взрываться оглушительным ревом.

А пока я училась петь в наушниках в микрофон на студии. Потом меня повезли на студию к очень странному человеку – Крошу. Его дом был до потолка завален хламом. Просто невероятный бардак! Я реально переступала через горы рухляди. В моих представлениях совсем не такими были студии звукозаписи в шоу-бизнесе. Но при этом у него был микрофон за много тысяч долларов и какие-то сверхспособности записывать голос очень естественно и проникновенно.

В квартиру Кроша, в которой стул негде было поставить, приезжала и группа «Стрелки», и другие на тот момент мегагруппы. Я широко таращила глаза и изо всех сил старалась петь в особенный звездный микрофон.

Сначала я пела песню «2000 лет». Во время записи я думала о Прадеше, который скоро улетит. А пока он ждал меня в своей «восьмерке» под окнами студии.

Потом мы записали дурацкое, стыдное «Солнышко» (фу, не буду это петь!) и «Полет». Певица Лика Стар написала для нас песню «На краю света», и опять я пела ее с мокрыми глазами, представляя Прада в Австралии. Я ж тут останусь…