Чтение онлайн

– Игра по правилам. Они презирают все законы, отрицают любые нормы поведения, ненавидят людей и руководствуются только своими желаниями. С ними можно и нужно разговаривать на их языке. Что касается меня... Многие люди всю жизнь ищут истину, доброту, красоту, гармонию, совершенство, справедливость, так вот я из всего этого спектра предпочитаю последнее...

– Справедливость?

– По характеру я - борец за справедливость, понимаешь? В школе за это попадало, в институте... Так получалось, что мне все время приходилось ее восстанавливать.

Елизавета несколько мгновений смотрела в глаза Крутова, потом вдруг встала, обошла стол и оказалась рядом, наклонилась к нему, закрывая глаза. И ему ничего не оставалось делать, как поцеловать ее...

Поцелуй был долог и нестерпимо нежен. Они целовались, не касаясь друг друга руками, не пытаясь прижаться друг к другу; казалось, у обоих живут только губы... и только они могут выразить то, что ощущали оба. Потом Елизавета отодвинулась и села на место, как ни в чем не бывало, глядя на захмелевшего Егора насмешливыми, дерзкими, потемневшими глазами.

– Ты... ты колдунья!
– хрипло проговорил он.
– Такого со мной никогда не было.

– Я предупреждала, - пожала плечами Елизавета.
– Только я не колдунья, а всего лишь внучка ведьмы. Всего, что знала моя бабка, я не знаю.

Крутов засмеялся, чувствуя удивительную легкость во всем теле и приятное головокружение.

– Мне только ведьмы в жизни не хватало. Надеюсь, ты меня в лягушку не превратишь?

– Будешь вести себя плохо - превращу!

– Я так и понял. Придется вести себя хорошо. Хочешь посмотреть мою коллекцию металлических рублей? Я ее лет десять собираю, почти сотню насобирал.

Лиза встала и Крутов повел ее в дом. Включил в спальне свет, достал из тумбочки бювар с монетами и вдруг почувствовал, как Елизавета осторожно положила ему на плечи ладони. Замер. Медленно выпрямился и повернулся к девушке, вбирая глазами ее лицо, огромные, загадочно мерцающие глаза, губы, волосы. В памяти снова всплыли строки Блоковского "Демона": "Прижмись ко мне крепче и ближе, Не жил я - блуждал средь чужих..."

Почти не слышно касаясь руками его тела, Елизавета расстегнула рубашку, сняла, бросила на пол. Увидела шрам на груди слева, там, куда пришелся удар кинжала таджикского моджахеда.

– Нож?..

Крутов кивнул. Голова кружилась все сильней и сил сдерживать себя уже почти не осталось.

Елизавета наклонилась и поцеловала шрам. Потом увидела еще один - на предплечье, поцеловала и его. Повернула послушного Егора спиной, обнаружила под лопаткой темное пятнышко - след пули, погладила пальцем.

– Пуля?..

Егор не ответил. Что-то зашуршало за спиной, упало на пол, холодком обдав ноги. Он обернулся: девушка стояла перед ним без блузки, бесстрашно глядя ему в глаза. Ее упругая, идеальной формы грудь с торчащими сосками была на расстоянии ладони, и Крутов потянулся к ней руками, уже не желая бороться с магией взаимного притяжения и с самим собой...

Ровно в полночь они мылись в бане, еще не потерявшей тепло после суточного простоя - с момента прибытия Крутова. Мылись, не стесняясь друг друга, дважды при этом занимаясь любовью, пока не насытились окончательно. Да и то, как оказалось, не на долго. Жажда любви, подстегнутая долгим ее ожиданием, была сильнее их.

Потом пили чай, сидя на кровати в спальне: Елизавета - в рубашке Егора на голое тело, он - по пояс голый, завернутый ниже талии в простыню.

– Расскажи, - кивнула девушка на шрам на груди Крутова.

Перед мысленным взором Егора всплыла сцена боя, в котором он получил ранение.

Это случилось в девяносто втором году в Таджикистане. Крутов, тогда еще капитан спецназа Чучковской бригады особого назначения, был двадцать восьмого сентября поднят по тревоге и в составе "ограниченного контингента" (сводный отряд в количестве четырехсот человек) российских войск перебазирован в Курган-Тюбе. Задачу им поставили - охранять военные и государственные объекты в республике Таджикистан. Тогда они еще не знали, какой сложной окажется эта легкая на первый взгляд задача в условиях межнационального конфликта.

Бой, в котором произошла проверка возможностей спец-наза и качеств входящих в отряд людей, по сути мог бы послужить яркой иллюстрацией того, с чем пришлось столкнуться "чучковцам". Тогда ни Крутов, ни другие командиры, не ведали, к каким хитростям могут прибегнуть боевики таджикской оппозиции, чтобы завладеть военной техникой, оружием и боеприпасами. Так, например, при погрузке и сопровождении боеприпасов для двести первой дивизии правительственных войск командиру отряда сопровождения давали приказ: там-то и там-то груз будут досматривать таджикские контролеры. Ну, досматривать, так досматривать, приказ есть приказ, ничего особенного, хотя зачем нужен такой контроль - непонятно. А досмотр этот выливался потом в захват техники и боеприпасов: о транспортировке боевики предупреждались заранее. Успевал командир сообразить, в чем дело, давал бой - засада срывалась, не успевал - мало того, что гибли люди, - российские командиры обвинялись потом как торговцы, специально сдавшие груз боевикам.

Крутову этот момент удалось определить: сработала интуиция, реакция организма на "ветер смерти".

Колонна БТРов и грузовиков вползла на перевал. Кругом скалы, камни, горные склоны, голое пространство с редкими кустиками какой-то травы. На дороге самодельный шлагбаум, военная палатка, пост, мотоцикл и почему-то бульдозер. Пять человек: три солдата в касках, офицер в пилотке, почему-то небритый и седой - "контролер", и женщина в камуфляжном комбинезоне.

Крутов ехал впереди, сидя на лобовой броне переднего бронетранспортера. В бинокль оглядел пост и остановил колонну. Интуиция заговорила, как только он разглядел заросшее седой щетиной лицо таджикского офицера.

– Седьмой, - сказал он в микрофон рации, - приготовьтесь отразить атаку. Второй, высади группу слева, за скалой, чтобы не было видно с поста, пусть ребята обойдут пост и посмотрят, что за скалами на склоне. Остальным следовать за мной.

Не доезжая метров пятьдесят до шлагбаума, Егор снова остановил колонну, спрыгнул на дорогу и в сопровождении ординарца направился к ожидавшим его солдатам.

– Старший группы сопровождения капитан Крутов, - козырнул он.
– С кем имею честь?..

– Полковник Рахимбоев, - ответил с акцентом небритый офицер, сделав жест, лишь отдаленно смахивающий на козыояние.
– Пройдемте.

Он направился к палатке. Крутов последовал за ним, отметив краем глаза заинтересованный взгляд женщины, судя по типу лица и цвету волос литовки или эстонки. В палатке его и ординарца ждал сюрприз.

Палатка оказалась пустой, ничего в ней не было, если не считать четверых вооруженных людей: кожаные и ватные безрукавки, дикого покроя штаны грязно-зеленого цвета, сапожки и такие же грязно-зеленые чалмы на головах, бородатые небритые лица. Они стояли неподвижно и молча, направив на вошедших автоматы, и были готовы открыть огонь в любой момент.