Чтение онлайн

— Слушайте, Дмитрий Львович, а напомните, зачем я это всё делаю? Ну, вы попросили помочь — это понятно. Но зачем я вообще в это впрягаюсь?

Донской пожал плечами.

— Наверное, ради награды.

— Той награды, которую мы даже не обговорили? — я улыбнулся. — Ладно, потом разберёмся.

Зачем я это делал?

По правде говоря, мне просто не хотелось, чтобы пацана ждала такая участь.

Химерология — это основа. Великая наука. От неё идут больше трёхсот разных веток. И многие из них — это тупиковые, гнилые ветви. Грязные, чёрные направления, основанные на уничтожении, боли и паразитировании. Там нет развития. Там есть только дичь и деградация.

А я всегда выступал за чистое искусство. Потому что всем сердцем любил основную химерологию — самое тяжёлое, но самое честное искусство. Там ты делаешь всё с нуля. Без костылей, без заёмной силы, без паразитирования на чужих жизнях. Ты творишь. Создаёшь новую жизнь, а не искажаешь старую.

Если бы мне пришлось это объяснять этим людям, я бы сказал так: в этом мире есть компьютеры. Человеческий разум сам может работать как компьютер, вычислять, анализировать, создавать… Но куда проще купить бездушную машину и давать ей задачи.

Так вот, те шаманы использовали «машину» — маску с духом. Костыль.

А я… Я, Викториан, и есть тот компьютер. Тот, кто может всё сделать сам. Своими руками и своей волей.

Я положил ладони на маску, и меня тут же тряхнуло.

Впечатление было такое, что я голыми руками схватился за оголённый провод под высоким напряжением. Энергия внутри артефакта была древней и невероятно плотной.

Я начал вливать свою силу, пытаясь создать мост между маской и змеёй в аквариуме. Но маска сопротивлялась. Она жрала мою энергию, как чёрная дыра, и просила добавки.

«Тяжело идёт, зараза…» — пронеслось в голове.

Пот заливал глаза. Руки дрожали от напряжения. Моё нынешнее тело, хоть и прокачанное, работало на пределе. Энергетические каналы гудели, готовые лопнуть от перегрузки.

И тут я почувствовал сопротивление другого рода.

Маска врубила защиту.

Это уже был не просто природный барьер древнего духа. Нет, тут поработал кто-то ещё. Кто-то очень умный и подлый наложил поверх шаманского проклятия сложный магический замок.

Всё было рассчитано идеально: дух мог войти в носителя, но выйти обратно в маску или переселиться в другое тело — нет. Это была ловушка. Тот, кто это сделал, хотел, чтобы процесс трансформации был необратим.

«Химерология и духовная магия в одном флаконе, — отметил я про себя, стиснув зубы. — Интересный коктейль. И очень грязный».

Маска буквально вросла в лицо парня. Дерево пустило корни в плоть, магические нити сплелись с нервной системой. Отодрать её сейчас — значит содрать вместе с лицом, а то и с половиной мозга.

Нужно было действовать жёстко.

Я перестал осторожничать. Собрал все остатки свободной энергии, которую накопил, сжал её в плотный ком и ударил.

Это был ментальный таран. Я влил в маску такой поток силы, что дерево затрещало. Защитные контуры вспыхнули и перегорели от перенапряжения.

На долю секунды хватка ослабла. Маска отлипла от лица, повиснув на тонких нитях слизи и энергии.

— Сейчас! — рыкнул я.

Я рванул маску на себя. Раздался чмокающий звук разрываемой плоти.

Парень дёрнулся и обмяк.

А я, не теряя ни мгновения, развернулся и с силой швырнул чёрный кусок дерева в аквариум, целясь точно в открытый верх. Маска шлёпнулась прямо на треугольную голову анаконды.

И тут же приросла к ней, как родная.

Тело змеи, свёрнутое кольцами, напряглось, как стальная пружина. По чешуе прошла волна дрожи.

А потом начался кошмар.

Анаконда издала звук, который змеи издавать не могут в принципе. Это был пронзительный вибрирующий визг, от которого стекло пошло трещинами и разлетелось во все стороны.

Змея начала расти. Её тело раздувалось, чешуя лопалась, а из-под неё лезла новая — чёрная, матовая, похожая на обсидиан. Вдоль хребта с влажным хрустом выстрелили костяные шипы.

Но самое интересное происходило с передней частью туловища. Рёбра разошлись, кожа натянулась и порвалась, выпуская наружу пару крыльев, которые на глазах наливались кровью и расправлялись, становясь огромными перепончатыми парусами.

— Что за чертовщина… — граф Архипов попятился к стене.

Энергия хлестала из твари во все стороны, сбивая картины со стен и опрокидывая мебель. Это был первозданный хаос рождения монстра.

Тварь, уже мало напоминающая змею, поднялась на хвосте, расправила крылья, которые заняли полкомнаты, и раскрыла пасть, похожую на мясорубку, усеянную рядами игл.

— Ш-Ш-Ш-Х-А-А-А!

Из её глотки вырвался фонтан густой зелёной жижи. Литры концентрированного токсина, способного растворить камень.

Жижа летела прямо в нас — в меня, в графа, в застывшего столбом Донского…

Я действовал на рефлексах.

Поднял руку и резко рубанул ладонью воздух, выплёскивая остатки магии в защитное плетение.

— Рассеивание!

Заклинание ударило в поток яда. Зелёная жижа, не долетев до нас нескольких сантиметров, зашипела, превратилась в пар и устремилась вверх, к потолку, где и растворилась, оставив после себя только едкий, но безвредный запах.

— Фух… — я опустил руку. — Пронесло.

Я повернулся к Дмитрию Львовичу. Главный инспектор Империи стоял с побелевшим лицом, глядя на чудовище, которое теперь возвышалось посреди разгромленной спальни, скребя крыльями по паркету.

— Ну что, Дмитрий Львович, справляйтесь с ней. Вы же говорили, что возьмёте её на себя.

Донской перевёл взгляд с твари на меня.

Граф, вжавшись в стену, смотрел на инспектора с немой надеждой.

— Ну? — прохрипел Архипов.

Донской сглотнул и поправил галстук дрожащей рукой.

— Ну… я как бы не рассчитывал на ТАКОЕ… Я думал, будет просто большая змея. А это… это же демон какой-то! С ней вообще реально справиться?

Я хмыкнул, глядя на то, как тварь примеривается для прыжка.

— Дилетанты… Конечно, всё можно убить. Если оно живое, значит, оно смертное. Вопрос только, каким количеством сил и… жертв.

В этот момент монстр прыгнул.

Но гвардия графа не зря ела свой хлеб.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвались бойцы в тяжёлой броне.

— Барьер! — рявкнул командир.