Чтение онлайн

На экране появился полицейский «бобик». Дверь была открыта. Внутри, скрючившись, сидел мужик. Водитель Бизона, которого я оставил в живых.

Выглядел он откровенно хреново. Трясся мелкой дрожью, глаза безумные, на губах пена…

Журналист сунул микрофон ему в лицо.

— Вы можете что-то сказать? Кто это сделал? Кто именно уничтожил вашу группировку?

Бандит поднял голову. Его взгляд блуждал, не в состоянии сфокусироваться. Он начал раскачиваться из стороны в сторону, как китайский болванчик.

— Викториан… — прошептал он, и голос его сорвался на визг. — Он пришёл… Он пришёл за нами… Он наказал…

Я ударил себя ладонью по лбу.

— Ну что за люди?!

Пёс на столе испуганно дёрнулся.

— Тихо, это я не тебе, — успокоил я его. — Это про одного идиота в телевизоре.

Я смотрел на экран и мысленно матерился.

Я же ему специально жизнь оставил! Не стал убивать, не стал стирать память, не стал превращать в овощ. Я просто хотел, чтобы он передал своим дружкам простое и понятное послание: «Вы задели Викториана. Не стоит так делать. Это больно и дорого».

Всё! Простая мысль!

А он что? Он взял и свихнулся.

Теперь вместо чёткого предупреждения криминальному миру мы имеем городскую легенду о каком-то демоне мщения по имени Викториан.

— Ну зашибись. Ничего нормально не получается. Хочешь сделать хорошо — делай сам, а не надейся на психику уголовников.

Теперь они там, в своих кабинетах и притонах, начнут строить теории заговора. Нагонят мистики. Припишут мне связь с потусторонними силами, древними богами или инопланетянами.

Впрочем…

Я посмотрел на трясущегося бандита, которого санитары уже грузили в скорую помощь.

Какое-то послание всё-таки получилось. И, возможно, даже более эффективное, чем я планировал. Страх перед неизвестным всегда сильнее, чем страх перед конкретным человеком с ножом. Пусть боятся. Пусть вздрагивают от каждого шороха и шепчут моё имя, как проклятие. Это мне только на руку.

Я закончил лечить лапу, снял пса со стола и отправил его к хозяину.

Сам же устало опустился в кресло. День только начался, а я уже чувствовал себя так, будто разгрузил вагон с драконьими яйцами.

Дверь операционной открылась. На пороге Валерия. Лицо бледное, глаза по пять рублей.

— Вик! У нас ЧП!

Я мгновенно подобрался. Мышцы напряглись, в ладонях начала скапливаться боевая магия.

Первая мысль была тревожной: «Где я накосячил? Кого забыл добить? Кто прорвался через защиту?»

Может, за мной прислали штурмовой отряд? Или мои хомяки случайно синтезировали чёрную дыру и теперь клинику засасывает в антимир?

— Что такое? — спросил я, вставая. — Нападение? Прорыв?

Валерия сделала страшные глаза.

— Там у нас… хомяк рожает!

Я медленно выдохнул и опустился обратно в кресло. Магия в руках рассеялась.

— Да что ж такое… Лера, ты меня в могилу сведёшь.

— Да ты не понимаешь! — она заламывала руки. — Она там пищит! Ей больно! Я не знаю, что делать! Это же… дети! Маленькие жизни!

— Ладно, — я потёр лицо руками. — Без паники. Срочно пациента в операционную.

Валерия закивала, но с места не сдвинулась. Паника в её глазах только нарастала.

— А как?! Нужны носилки! Или каталка! Специальная, для грызунов! А у нас нет! И пелёнки стерильные! И горячая вода! И… и акушерский набор! Вик, мы не готовы! Мы потеряем их!

Я с трудом удержался, чтобы снова не хлопнуть себя по лбу.

— Лера… Это хомяк! Он помещается на ладони. Какие, к чёрту, носилки?

— Но ей же неудобно будет!

— Да возьми коробку. Вон, в кладовке из-под обуви валяется. Или от пиццы, которую мы вчера ели. Вытряхни крошки, постели салфетку и неси её сюда. Давай быстренько.

Валерия моргнула, осознавая задачу, и метнулась в коридор. Через секунду послышался грохот падающих коробок, шуршание бумаги и её причитания:

— Потерпи, миленькая… Сейчас, сейчас! Доктор уже готов! Дыши! Тужься! Ой, нет, не тужься пока, рано!

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. На губах появилась улыбка.

Войны банд, зачистки подземелий, интриги аристократов… Всё это где-то там, за стенами. А здесь, в моей клинике, главная проблема — это рожающий хомяк в коробке из-под пиццы.

Рабочие будни. Всё зашибись.

— Неси уже свою роженицу! — крикнул я. — Будем поднимать демографию!

И пошёл мыть руки. Всё-таки новая жизнь — это святое. Даже если это жизнь хомяка.

— Гулять, — заявила Валерия, вручая мне поводок.

— Зачем? — я с сомнением посмотрел на кожаный ремешок в своей руке. — У Психа есть задний двор. Там кусты, травка и иногда заблудившиеся коты, которых можно пугать. Чего ему не хватает?

— Социализации! Это же пёсик. Ему нужно общаться с сородичами, бегать на свежем воздухе и вообще… Выглядеть как нормальная домашняя собака. А то соседи уже косятся. Думают, мы тут монстров выращиваем.

«Ну, вообще-то, они недалеки от истины», — подумал я, но вслух спорить не стал.

В итоге я оказался в центральном парке, на специальной площадке для выгула собак.

Место было… специфическим. Вокруг меня толпились люди, чьи питомцы стоили дороже, чем моя почка на чёрном рынке (если бы я её продавал, конечно).

— Ой, какой у вас… брутальный мальчик, — проворковала дамочка в шляпке с пуделем.

— Да, мы такие, — кивнул я.

Псих косился на бегающих вокруг болонок с таким презрением, что даже мне стало неудобно за местную фауну.

К нам подбежал мужичок в спортивном костюме с джек-расселом на поводке. Пёс прыгал, как мячик на резинке.

— О, какой красавец! — восхитился мужик, глядя на Психа. — А что за порода? Метис?

— Вроде того, — уклончиво ответил я. — Помесь бульдозера с танком.