Чтение онлайн

В этом смысле она немного похожа на Джека.

Протягивая руку, она берет половинку булочки, от которой ранее отказалась, и откусывает.

– Что ты думаешь? – спрашиваю я.

Она мотает головой из стороны в сторону.

– Comme ci, comme ca (c франц. «Так себе»). Думаю, всё в порядке.

– Ну, как бы то ни было, скажи моему парню, что это лучшее, что ты когда-либо пробовала, хорошо?

– Вот первое признание в нашей дружбе, – она кладет булочку обратно и вытирает руки. – Помнишь, я говорила тебе, что совершенно не интересуюсь спортом?

Я киваю.

– Ну…это не совсем так, во всяком случае, не в смысле благодарности, – она подмигивает мне. – У профессиональных спортсменов действительно красивые задницы.

– Да, я определенно могу подтвердить, что это так.

Она хмурится от пришедшей ей в голову мысли.

– Хотя я бы не смогла вступить в отношения с кем-то из них. Думаю, я была бы счастлива просто время от времени трогать её.

Я смеюсь.

– Что-то вроде соглашения о “твердой заднице с выгодой”?

– Да, – она улыбается, а затем откидывает голову назад. – Уф, прошло слишком много времени.

– Ты вроде как должна винить в этом только себя, понимаешь?

Она резко поворачивает ко мне голову.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты помнишь, как отклонила предложение капитана “Blades" подвезти тебя. Скажем так, я вроде как знаю этого парня некоторое время, и я не уверена, что он когда-либо делал подобное предложение.

Коллинз поправляет волосы.

– О, нет, я помню это предложение и интерпретировала его как потенциальный секс. Вот почему я отказалась от этого предложения.

– Но ты только что сказала, что прошло много времени? – возражаю я.

– Он не в моём вкусе, – немедленно отвечает она. – Он, должно быть, лет на десять старше меня, и — я не знаю — он вроде как сделал хуже, когда напомнил мне о том, насколько он знаменит. Как будто я этого не знала. Фанат хоккея или нет, но Сойер Брайс известен.

– Ты назвала его незнакомцем?

– Правда? – она улыбается, явно вспоминая, что так и было. – Это задело его самолюбие?

Я сжимаю губы, чтобы сдержать злобный смешок, который мне хочется издать.

– Не знаю, как это повлияло на его самолюбие, но я точно знаю, что он спрашивал о тебе. Хотел убедиться, что ты благополучно добралась домой.

Она допивает остатки кофе.

– Мне нравятся парни помоложе. Как правило, там меньше багажа. Чаще всего.

Я подпираю подбородок ладонью и изучаю её.

– Итак, какой у тебя план? Найти другую работу и остаться, чтобы мы могли встречаться за чашечкой кофе и ныть, как две старухи? Или ты бросишь меня?

Она берет лежащий рядом телефон и проверяет экран.

– Могу я ответить на этот вопрос через пару часов? У меня собеседование в другом магазине мотоциклов. Если я не облажаюсь и их не будут беспокоить рекомендации предыдущих работодателей, то моя крошечная квартирка и я будем в полном порядке ещё несколько месяцев.

Она соскальзывает со стула и хватает свою кожаную куртку.

– Ты мне нравишься, Кендра. Я думаю, тебе грозит опасность стать моей первой подругой за последнее время.

Я наклоняю голову и улыбаюсь.

– Тогда лучше убедиться, что тебя возьмут на эту работу, верно?

Она слегка отдает мне честь.

– Делаю это ради тебя, меня и нашей цветущей истории любви. Увидимся!

Когда она выходит из кафе и проходит мимо окна напротив меня, она посылает воздушный поцелуй, прежде чем исчезнуть из виду.

Несколько секунд я сижу в оцепенении. Она как вихрь, но в лучшем смысле этого слова. Такой человек, с которым встречаешься, а потом удивляешься, было ли это на самом деле.

Я всё ещё смотрю в окно, когда мой телефон жужжит на стойке бара, и я поднимаю его, слишком хорошо зная, что ещё слишком рано для новостей о работе Коллинз.

Джек:

«Итак, наш рейс задержали. Между приземлением и сегодняшней игрой будет мало времени. Я позвоню тебе, когда смогу, котёнок.

P.S. Выездные игры – отстой.

P.P.S. Сегодня утром ты была прекрасна.

Я:

*фотография чайника*

Когда ты повезешь меня в Великобританию, чтобы мы могли запастись йоркширским чаем?

Джек:

«Я думал, ты никогда не спросишь.»

Я набираю ответ, когда чат исчезает, и моё счастливое настроение мгновенно сменяется раздраженным.

– Разве ты не нужно садиться в самолет? – отвечаю я, даже не потрудившись поздороваться.

– Не вешай трубку, – быстро говорит Тайлер. Вокруг тихо, и он говорит шепотом.

Чувствуя себя неловко, я встаю со стула, хватаю сумку и машу Эду на выходе.

– Ну, это зависит от того, зачем ты звонишь. Если ты спрашиваешь, можем ли мы быть друзьями, то нет, мы не можем. Ты подорвал любые шансы на это, когда вел себя как придурок на днях. Джек рассказал мне, что ты сказал ему в спортзале. Никто ни на кого не охотится.

Наступает короткая пауза, когда я выхожу на оживленный тротуар и направляюсь обратно к квартире Джека.

– Хочешь верь, хочешь нет, Кендра, но, несмотря на то, что ты меня до глубины души ненавидишь, ты мне всё ещё небезразлична.

Я недоверчиво выдыхаю.

– Небольшой совет: я бы оставила твою игру в заботу для следующей девушки, которую ты встретишь.

Он ничего не говорит, пока я добираюсь до более тихой части города и роюсь в кармане в поисках ключа.

– Это всё, что ты хотел сказать?

– Мне нужно, чтобы ты кое-что увидела. Я понимаю, что это от меня, и ты не считаешь меня надежным источником, но, как я уже сказал, ты мне небезразлична, и я не могу позволить тебе совершить ошибку, не могу не показать тебе это. Я не думаю, что смог бы жить с этим, – в голосе Тайлера звучит какая-то боль, когда он произносит фразу, от которой у меня подкатывает тошнота.

– Тайлер, о чём ты говоришь? – меня раздражает и тревожит, насколько расплывчато он говорит.

– Послушай, я могу быть кем угодно, и я искренне признаю, что для нас нет пути назад, – он глубоко вздыхает, когда у меня в руке жужжит телефон, и от него приходит сообщение с вложением. – Но я знал об этом уже давно. Один мой старый приятель по университету показал мне это тогда, потому что думал, что я должен это увидеть. Я ничего не предпринял по этому поводу, но держал это при себе... – он замолкает. – Потому что я всегда знал, что в нём есть что-то, чему нельзя доверять. Меньше всего я хотел бы причинить тебе боль, Кендра. Но независимо от того, считаешь ты меня другом или нет, я тебе друг. И друзья не позволили бы тебе выставить себя на посмешище.