Чтение онлайн

Они тщательно протерли оружие, вымыли руки, поели хлеб и консервы, привезенные Атамбаем, помидоры с огурчиками.

– -Может, сто граммов?
– предложил Атамбай.- Винчика.

– -Не, - отказался Витя, - не хочется.
– и жадно сглотнул слюну. Потом!

Спать легли рано, Атамбай включил радио, послушал пять минут, и выключил. Никакая информация не воспринималась, в голову лезла тревожная дребедень. Долго ворочался, сопел, хлопал глазами в темноте и заснул к утру. Рядом спал Витя.

Рано утром позавтракали теми же консервами, попили воды.

– -Схожу-ка я на рыбалку.
– рассуждал Атамбай, кутаясь в шерстяной свитер, было прохладно.
– К обеду горячей ухи сварганим, днем костра не видно.

– -Обрез захвати.
– напомнил Витя, выкладывая патроны.

В знакомом затоне тихо шелестели зеленые камыши, стайками над головой вилась мошка. Жирные, черные комары, хорошо потрудившись ночью - на день укладывались спать, лишь отдельные экземпляры лениво, сонно жужжали над ухом.

Атамбай закинул удочку, сел на колени и услышал первый выстрел со стороны землянки. Стаи уток шумно поднялись в воздух, взлетели стремительные фазаны. И тут же следом затараторил АКМ длинными и короткими очередями. Затем Атамбай различил чеченский Борз и израильский УЗИ. Он подскочил, вложил два патрона в стволы обреза, взвел курки и ринулся, почти не прячась, к Вите на помощь. Бой впереди разгорелся нешуточный: озлобленный калашников молотил во все стороны, шальные пули свистели и резали ветки даже над головой бегущего Атамбая. Когда замелькали фигуры бандитов, Атамбай не целясь бахнул дуплетом, дрожащими руками перезарядил обрез. Сразу воздух вокруг ожил, и белый солончак покрылся сетью мелких разрывов. Он выстрелил ещё раз и вскрикнул от боли - пуля раздробила правое плечо. Из обвислой руки выпало оружие, под рубашкой фонтанировала кровь, ручьем сбегая к трусам. Со стоном попробовал поднять обрез левой рукой, но не успел: трое подбежавших парней выбили его пинками, заодно угощая стрелка ударами по ребрам и по голове.

– -Ты что, паскуда? Двоих наших уложил?!

– -У него картечью заряжено! Как по кабанам палил, гад!

Атамбай подхватили под руки, потащили к землянке, отсеченная Витина голова валялась возле догорающего костра и испуганно улыбалась. Из-за кустов по воздуху выплыл Грек, достал стеклянный пузыречек, отсыпал насвай на ладонь, и, оттопырив нижнюю губу, отправил туда зеленые крупинки. Сплюнул густую слюну и посочувствовал:

– -Больно, Атамбай? Зря ты так. Против Мурки воевать нельзя. Э-эх! Ну прощай.

Махнул высокому парню, тот подошел, выхватил кривой узбекский нож из-за ремня, и, всадив по рукоятку в живот Атамбая - рванул лезвие кверху. Атамбай еще стоял, а кишки уже вывалились в золу костра, левой рукой он удивленно собирал их на место - потом рухнул.

– -Откуда столько жестокости?
– Грек брезгливо поморщился, и опять сплюнул зеленую насвайную слюну.
– Мясник!

Цаца, улыбаясь, скаля белые зубы, пошутил:

– -У тебя что, сердце больное? Отвернись, Грек!

От налетевших мух невозможно было отбиться. Грек матюгнулся и коротко бросил:

– -Уходим!

38

На столе дымился горячий кофе в чашке с блюдцем. Два зеленых человечка, два гномика, стояли возле чашки. Оба остроухие, с длинными тупыми носами, в зеленых колпаках и кафтанчиках, с беленькими круговыми воротничками, тонконогие и круглоглазые. Один держал чайную ложку, как весло, и помешивал ею крепкий кофе, другой, сложив ручки на животе, грустно смотрел в чашку, будто в фаянсовую бочку.

– -А-а! Вас уже двое...
– безразлично определил Козыбаев, пожимая губами.
– Ведите себя прилично...

Смахнул человечков, как смахивают назойливых мух, взял напиток, сделал глоток и тут же запил холодной водой. Так научила Муратидзе на обеде в честь открытия больничной пристройки. Это вкусно: обжигающий кофе - глоток ледяной воды, обжигающий кофе - глоток ледяной воды.

Что-то не ладится с заводом, на который положила Мурка глаз. Человек, которого она внедрила в заводоуправление, и который претендовал на место директора с его, Козыбаева, подачи - не прошел. Иностранцы не позволили. Хотя - какие там иностранцы! Россияне! Самый крупный пакет акций, хоть и не контрольный. А после того - директор с главным бухгалтером залетели в автомобильную аварию... Далеко не дура, эта Муратидзе. Заводец хоть и низкорентабельный, однако продукцию дает монопольную в Казахстане. Большие потенциальные возможности, большие. Руки надо правильно приложить.

Под столом послышался шорох. Козыбаев нагнулся, и увидел выползающую на коленях обнаженную Мурку. Жгуче-черные слипшиеся волосы раскиданы по спине, по плечам, груди острыми сосками торчали книзу, лицо повернуто на Козыбаева, а из раскрытого накрашенного рта высовывалось яблоко человеческого глаза. С ярко-красных губ стекала струйка крови, в самом глазу тоже были видны порванные кровавые капилляры. Глаз осмотрел кабинет, мебель, дорогую аппаратуру, покосился на Козыбаева, затем Муратидзе захлопнула рот и прокашлялась.

– -Простыли, Клеопатра Алексеевна?
– участливо спросил аким, допивая кофе.
– В кабинете прохладно, кондиционер, а вы раздеты.
– Сбросил со стола гномов и поставил чашку.
– Оденьтесь, оденьтесь. Неудобно.

Тут в дверь постучали, вошел смутившийся помощник, обнаружив шефа с всклокоченными волосами, с расстегнутой ширинкой, из которой торчал конец белой рубашки.

– -Нургали Аширович... Там, этот, редактор...

– -Какой редактор? Я не звал...

– -Ну, которого избили. Говорит, вы вызывали.

– -А-а! Да-да. Сейчас. Пусть войдет.

Козыбаев глянул в зеркало и быстро привел себя в порядок, заправился, причесался. Когда появился газетчик - был в полном ажуре. Пригласил его присесть за длинный боковой стол, сам опустился рядом.

– -Как чувствуете себя, господин Курашов?

– -Лучше. Спасибо.

– -Да. По вашему лицу не сказать, что лучше. Вы хоть запомнили лица этих ублюдков?

– -Нет.

– -Особые приметы? Ну, хоть что-нибудь?

– -Да нет.
– развел он руками - Неожиданно произошло. Напали, избили, исчезли.

– -Что творится! Как говорят - о времена, о нравы! У вас боевая газета, наверное, успели кому-то насолить.
– Козыбаев поднялся и прошелся по кабинету взад, вперед.
– Я возьму это дело на контроль. Но и вы тоже, знаете - поосторожней. Считайте, вам сделали предупреждение. Ну, бандитизм, ну бандитизм! Этого я так не оставлю. Конечно, вы поливаете и меня грязью, но пусть на вашей совести все и останется.

– -Мы даем объективную информацию, ничего не выдумывая.

– -Ладно вам! Вся эта объективность от оппозиционности! Кто этого не понимает? Но я одинаково отношусь ко всем журналистам, и своим, и оппозиционным. По-демократичному.