Чтение онлайн

Как та самая рыба прилипала, этот парень мне надоел. Рэй не раз вырубал его, либо запечатывал в свою ловушку, когда он пытался тайно следить за мной. Даже Мэйн пытался его припугнуть, но особого эффекта это не возымело. Следом возможностью услужить мне воспользовался Этриан. Он несколько дней окучивал столичного мага, пока мы с остальными ребятами занимались своими делами, а потом вынес краткий вердикт: избавиться от Итаелонара не выйдет. Ему поручена оценка моей личности, могу ли я представлять опасность для их общества, а также каковы мои истинные мотивы лезть вглубь болот.

Да уж, не было печали, называется. Получите и распишитесь. Благо, вся эта игра во временного вояку у парня произошла мне на радость весьма не вовремя для него. Потому что скоро мне надо было покидать Элраднатис и отправляться в столицу на свадьбу майонезного братца.

Я забирал с собой Арлейна, так как в Ильмарине жила его биологическая семья. Конечно, прикажи я остаться, нехотя, он бы исполнил приказ. Но я ведь не сволочь последняя, он больше года не виделся с братом и сестрой.

Мэйналивейн пёкся о моей защите, но понимал, что мне не могло грозить никакой серьёзной опасности. Посовещавшись, мы решили, что он сопроводит меня до ворот Ильмарина, а потом уже будет перемещаться сам по себе, скрытно. Разумеется, из-за Ларгоса. Да и он хотел, чтобы срок его военного контракта совпадал с моим.

А вот Этриан решил остаться на Болотах. Сказал, что ему стоит многое обдумать, как и последить за Итаелонаром. Я же полагал, что он собирался запустить свои загребущие ручонки во властные аранские структуры через этого самого мага из королевской семьи Ксилхарис. Но это даже мне лучше.

Даэлию я отпустил домой, к отцу. Скорее всего, буду постоянно находиться в городе, ей на мирных землях делать нечего. Ещё не хватало, чтобы кто-то переусердствовал из местных защитников и ранил либо убил её.

Впереди долгий путь и времяпрепровождение в обществе нелюбимых братьев. Но с отцом я и правда хотел бы увидеться. Показать, что со мной всё более чем хорошо. Наверняка ведь волнуется там сверх меры, это читалось между строк в его письмах.

Интерлюдия

Беседка в глубине дворцового сада была любимым убежищем Калдира. Сюда не доносился шум приёмных залов, здесь даже птицы пели как-то приглушённо, словно уважая покой короля.

Вне сада, покрытого специальным магическим куполом, весна только начиналась. Мир только начинал зеленеть, появились первые подснежники. В лесах всё ещё лежал снег.

Здесь же буйствовала весна — розовые облака цветущих миндальных деревьев, тяжёлые кисти глициний, свисающие с резных деревянных опор, пьянящий аромат жасмина и влажной зелени.

Солнце, уже тёплое, но ещё не жаркое, заливало беседку золотистым светом, играя на фарфоровых чашках и хрустальном заварочном чайнике.

Нарандил откинулся на спинку плетёного кресла, прикрывая глаза от удовольствия.

— Жаль, что не часто нам удаётся вот так, спокойно посидеть вместе, — лениво протянул он, вдыхая аромат из своей чашки.

— Года идут, а ничего не меняется, — устало вздохнул Калдир. — Дела, дела, конца и края им нет…

С Нарандилом он позволял себе расслабляться, сбрасывать груз короны и просто быть тем, кем был когда-то — молодым эльфом, свободным от обязательств.

— Всё ещё считаешь, что Ларгос не готов? — улыбнулся врач, косясь на друга. — Ты мог бы наконец заняться собой и попытаться достичь статуса архимага.

— Если бы, — отмахнулся король. — Думаешь, я не пытался? Чего-то мне не хватает. Понимать бы, чего именно.

— Свободного времени, — засмеялся Нарандил.

Калдир хмыкнул, поднося чашку к губам, и его взгляд скользнул по саду. Розовые пионы клонили головы под собственной тяжестью, где-то вдалеке слышалась радостная трель птиц. Мир был прекрасен и спокоен.

Увы, тревога никуда не отступала даже перед такими видами и в компании лучшего друга. Мысли короля возвращались к младшему сыну, который должен был вернуться на днях. Точнее, он очень надеялся, что своевольный Адмир всё же соизволит явиться во дворец, а не пришлёт очередную отписку. Отец уже больше года не видел своего сына, он не мог не волноваться.

Чашка застыла в миллиметре от губ короля, а дыхание замерло. Из-за живой изгороди выглядывало такое знакомое лицо, Адмир с улыбкой смотрел на него. Его рука дёрнулась, парень помахал ему ладонью. Он был одет как всегда, в белые одежда дома Даэрин, украшенные золотой вышивкой трилистниками.

Калдир не двинулся с места. Он замер, боясь вздохнуть, боясь спугнуть это видение — слишком уж реальное, слишком живое для обычного миража. За полгода службы сына на Жутких Болотах он привык к этим призракам. Адмир являлся ему в библиотеке, сидел на его любимой скамье у фонтана, мелькал в конце коридоров. Но никогда — вот так, средь бела дня, в беседке, где король пил чай с другом. И никогда — таким… настоящим.

— Адмир? — голос Нарандила прозвучал резко, ошарашенно, нарушая тишину весеннего сада. Чашка выскользнула из его пальцев и с глухим стуком упала на стол, расплёскивая чай. — Ты здесь?

Калдир вскочил, опрокинув кресло. Чашка упала у ног, разбившись, но это его не волновало. Ноги сами понесли его к краю беседки, но Адмир не стал ждать. Он рванул вперёд, пересёк разделяющее их пространство в несколько прыжков, не замечая ступеней беседки — и через мгновение король почувствовал на своих плечах крепкие руки.

Сын обнимал его.

Не церемонно, как требовал этикет, не сдержанно, как в последние годы перед отъездом, а по-настоящему, жадно, прижимаясь щекой к груди отца, словно маленький ребёнок, нашедший защиту. Калдир замер, не в силах поверить. Его руки, дрогнув, поднялись и бережно легли на спину сына. Отец вдыхал знакомый запах ромашки — того самого шампуня, который Адмир так полюбил в последнее время.

— Сынок, — выдохнул Калдир, и голос его предательски дрогнул. — Адмир…

Он прижал мальчика крепче, чувствуя, как глаза защипало от внезапно нахлынувших чувств. Таким счастливым он не был уже очень давно. С тех самых пор, как Адмир вырос и начал отдаляться, как между ними выросла стена непонимания и отчуждения, внезапных обид.

— Папа, я скучал, правда, — сказал Адмир.

Нарандил, быстро придя в себя, бесшумно поднялся. Его лицо, на миг исказившееся изумлением, теперь сияло мягкой, понимающей улыбкой. Он переглянулся с королём, положил руку на плечо Адмира, коротко сжал и, не говоря ни слова, направился к выходу из беседки. Его шаги зашуршали по гравию, удаляясь, и вскоре за живой изгородью стихли.

«Допью чай в другой раз, Калдир», — мысленно сказал он другу, унося в сердце радость от этой встречи. Он как никто другой знал, какие чувства и тяжёлые мысли терзали короля последние месяцы.