Чтение онлайн

– Я это сделал, сэр, но...

– Но! Вы позволили им почувствовать вашу собственную нерешительность. Вашу слабость. Черт, когда вы отдаете приказ, вы должны отдавать его, а не танцевать вокруг.

– Но зачем нам спасать эту гадость?
– уныло спросил Яски.

– Мы это уже обсуждали. Это наш долг, - рыкнул на него Метцов.
– Наш приказ. Нельзя требовать подчинения от человека, если не подчиняешься сам.

"Что, прямо так, слепо?"

– Я уверен, в военных лабораториях все еще хранится рецепт этого блюда, - вставил Майлз, чувствуя, что наконец начинает понимать весьма тревожное направление возникшего спора.
– И они легко могут намешать еще, если им это понадобится. Свеженького.

– Заткнитесь, Форкосиган, - отчаянно прорычал углом рта Бонн, а генерал Метцов дернулся:

– Еще раз откроете сегодня рот, чтобы выдать очередной образчик вашего юмора, мичман, и получите взыскание.

Майлз сжал губы в напряженной застывшей улыбке. Субординация. "Принц Серг", - напомнил он себе. Метцов может хоть напиться фетаином, Майлза это никак не касается. Главное не высовываться, м-м?

– Вы никогда не слышали о прекрасной старой военной практике расстреливать того, кто не подчиняется вашим приказам, лейтенант? продолжал Метцов, обращаясь к Бонну.

– Я... не думаю, что могу применить подобную угрозу, сэр, - напряженно ответил Бонн.

"И кроме того, - подумал Майлз.
– Мы ведь не на войне. Или как?"

– Технари!
– презрительно воскликнул Метцов.
– Я не сказал угрожать, я сказал расстреливать. Одного для примера, и остальные будут как шелковые.

Майлз решил для себя, что юмор Метцова ему тоже не по душе. Или генерал говорил буквально?

– Сэр, фетаин - это очень активный мутаген, - гнул свою линию Бонн.
– Я совсем не уверен, что остальные будут как шелковые, какая бы ни была угроза. Это не та тема, где можно приводить разумные аргументы. Я... я и сам это чувствую.

– Я вижу, - холодно уставился на него Метцов. Его взгляд переместился на Яски, который сглотнул и выпрямился, всей позой демонстрируя, что будет упрямо стоять на своем. Майлз попытался стать невидимым.

– Если вы хотите продолжать делать вид, что вы военные офицеры, то придется преподать вам, технарям, урок того, как заставлять своих людей подчиняться, - решил Метцов.
– Вы оба идите и соберите ваши подразделения перед административным корпусом через двадцать минут. У нас будет небольшое старомодное дисциплинарное построение.

– Вы не... вы не думаете серьезно кого-нибудь расстреливать, а? встревоженно спросил лейтенант Яски.

Метцов криво улыбнулся:

– Сомневаюсь, что мне придется это делать, - он посмотрел на Майлза. Какая сейчас на улице температура, офицер-метеоролог?

– Пять градусов мороза, сэр, - ответил Майлз, твердо решив говорить, только когда к нему обращались.

– А ветер?

– Ветер восточный, девять километров в час, сэр.

– Очень хорошо, - глаза Метцова по-волчьи загорелись.
– Вы свободны, джентльмены. Посмотрим, сможете ли вы выполнить приказ на этот раз.

Генерал Метцов в толстых перчатках и накинутой парке стоял рядом с голым металлическим флагштоком перед административным корпусом и пристально смотрел в сторону полуосвещенной дороги. Майлз задумался, что он там высматривал? Дело близилось к полуночи. Яски и Бонн выстраивали свои технические подразделения: около пятнадцати человек, одетых во все теплое и в парках поверх.

Майлз дрожал, и не только от холода. Морщинистое лицо Метцова выглядело злым. И усталым. И старым! И страшным... Он немного напоминал Майлзу его деда, когда у того были плохие дни. Хотя, на самом деле, Метцов был младше, чем отец Майлза, а Майлз был не таким уж поздним ребенком - здесь было какое-то искажение поколений. Его дед, старый генерал-граф Петр, иногда казался беженцем из иного века. Кстати, по-настоящему старомодные дисциплинарные построения подразумевали использование освинцованных резиновых шлангов. Как далеко вглубь барраярской истории пустил корни разум Метцова?

Улыбка Метцова прикрыла ярость на его лице, когда он, заметив движение в конце дороги, повернул голову. Пугающе сердечным тоном он признался Майлзу:

– Вы знаете, мичман, ведь за тщательно культивируемой в былые времена на старушке Земле неприязнью между различными родами войск скрывался определенный смысл. В случае мятежа всегда можно было уговорить армию стрелять во флот и наоборот, когда они сами не способны были поддержать дисциплину в своих рядах. Незаметная, но важная потеря для объединенных вооруженных сил, вроде наших.

– Мятежа!
– воскликнул Майлз, от удивления забывший о своем твердом намерении говорить только тогда, когда к нему обращались.
– Я думал, речь шла о химическом оружии!

– Именно что шла. К сожалению, из-за оплошности Бонна, сейчас это вопрос принципа, - в подбородке Метцова дернулась мышца.
– Когда-нибудь это должно было случиться в "новой" армии. Мягкотелой армии.

Типичная болтовня про "старую" армию, то есть когда старики заливают друг другу про то, какие крутые они были в прежние времена.

– Принципа, сэр, какого принципа? Это же просто ликвидация отходов! выдавил Майлз.

– Это массовый отказ от выполнения приказа, мичман. То есть мятеж по определению любого военного юриста. К счастью, такие вещи легко устранить, если действовать быстро, пока они малы и не организованы.

Движение в конце дороги оказалось взводом марширующих пехотинцев в зимнем белом камуфляже под командованием приписанного к базе сержанта. Майлз признал в нем одного из лично преданных Метцову, старого ветерана, который служил под Метцовым еще во времена Комаррского мятежа и перевелся вслед за своим командиром.

Пехотинцы, как видел Майлз, были вооружены смертоносными нейробластерами, которые представляли собой ручное оружие, действующее только на живую силу. Даже с учетом проведенного в учебках времени, возможность для пусть и имеющих какую-то подготовку молодых солдат вроде этих по-настоящему взять в руки полностью заряженное смертельное оружие была редкой, и Майлз даже со своего места чувствовал их нервное возбуждение.

Сержант выставил солдат вокруг напряженно стоящих техников в строй для ведения перекрестного огня и рявкнул приказ. Они взяли оружие на изготовку и прицелились. Серебристые раструбы нейробластеров заблестели в неровном свете, льющемся из административного корпуса. Нервная волна прокатилась среди людей Бонна. Лицо самого Бонна было белым, как у призрака, а глаза его сверкали, как черный янтарь.

– Раздеться, - приказал Метцов сквозь зубы.

Недоверие, смятение... Только один или два техника поняли, что от них требовалось, и начали раздеваться. Другие, неуверенно переглядываясь, с опозданием последовали за ними.

– Когда вы снова будете готовы подчиняться приказам, - продолжил Метцов громким, как на параде, голосом, который был слышен каждому, - вы можете одеться и начать работать. Все зависит от вас.

Он сделал шаг назад, кивнул своему сержанту и встал как на параде. "Это их остудит", - пробормотал он себе под нос негромко, так что Майлз едва разобрал слова. Метцов выглядел так, будто он и правда ожидал пробыть здесь не более, чем пять минут. Он выглядел так, будто уже думал о теплом кабинете и горячем чае.