Чтение онлайн

– Судя по твоему виду, тебе нужно отправиться в госпиталь.

– Мне нужно отправиться в постель.

– Как насчет постели в госпитале?

Майлз кашлянул и устало моргнул:

– Да, подойдет.

– Пойдем, найдем какую-нибудь.

Майлз встал и, шатаясь, пошел из кабинета, опираясь на руку отца и хлюпая ногами в пластиковых сумках.

– Помимо сказанного, как вам понравился остров Кайрил, мичман Форкосиган?
– спросил граф.
– Ты не часто звонил домой, как заметила твоя мать.

– Я был занят. Ну что там... Климат был зверский, почва смертельна, треть населения, включая моего непосредственного начальника, большую часть времени пьяна. Средний IQ равнялся средней температуре в градусах Цельсия. В пределах пятисот километров в любом направлении не было ни одной женщины, а командующий базы был склонным к убийству психопатом. Помимо сказанного, все было чудесно.

– Похоже, это место ни капельки не изменилось за двадцать пять лет.

– Ты там был?!
– Майлз скосил на него глаза.
– И все-таки позволил послать туда меня?

– Как-то мне довелось командовать базой Лажковского пять месяцев, пока я ждал своего назначения капитаном крейсера "Генерал Форкрафт". В этот период моя карьера находилась, так сказать, в политическом затмении.

Так сказать.

– И как тебе там было?

– Я немногое помню. Я был большую часть времени пьян. Каждый находит собственный способ выживания в лагере "Вечная мерзлота". Могу сказать, ты справился лучше, чем я.

– Я нахожу ваше дальнейшее выживание... обнадеживающим, сэр.

– Я так и подумал. Поэтому и упомянул про это. При другом раскладе это вряд ли тот опыт, который мог бы служить примером.

Майлз посмотрел на отца.

– Я... поступил правильно? Прошлой ночью?

– Да, - просто сказал граф.
– Правильно. Возможно, это был не лучший из всех возможных правильных вариантов. Через три дня тебе может придти в голову и более умная тактика, но в тот момент ты был на поле сражения. Я стараюсь не критиковать действия своих боевых командиров задним числом.

Впервые с того момента, как он покинул остров Кайрил, Майлзу стало легче на сердце.

Майлз подумал, что отец, возможно, отвезет его в огромный и знакомый комплекс Имперского военного госпиталя, находящийся в нескольких километрах езды по городу, но они нашли лазарет и поближе, на три этажа вниз в здании штаб-квартиры СБ. Помещение было небольшим, но полностью оборудованным, с парой комнат для проведения осмотра, отдельными палатами, камерами для лечения заключенных и охраняемых свидетелей, операционной и, наконец, закрытой дверью со зловещей табличкой "Лаборатория химического допроса". Должно быть, Иллиан сделал предварительный звонок, так как санитар уже фланировал по приемному покою, ожидая их прихода. Вскоре прибыл и штатный врач СБ, слегка запыхавшийся. Прежде чем заняться Майлзом, он поправил на себе форму и строго по уставу отдал честь графу Форкосигану.

Майлз предположил, что врачу было более привычно заставлять людей нервничать, чем самому нервничать в их присутствии, и что из-за такой смены ролей он чувствовал себя не в своей тарелке. Была ли причиной некая аура прошлого насилия, все еще прилипшая к его отцу после стольких лет? Его власть, его история? Какая-та личная харизма, которая заставляла напористых во всем прочем людей поджимать хвосты в его присутствии? Майлз совершенно отчетливо чувствовал это идущее от отца излучение, но все же, кажется, оно не влияло на него так, как на других.

Наверное, дело в привыкании. В свою бытность лордом-регентом отец обычно брал двухчасовой перерыв на обед каждый день, независимо от каких-либо кризисов, за исключением разве что войны, и исчезал в своей резиденции. Только Майлз знал, как эти часы выглядели изнутри, как большой человек в зеленой форме в пять минут заглатывал бутерброд, а затем проводил следующие полтора часа на полу со своим не способным ходить сыном - играл, разговаривал, читал ему вслух. Иногда, когда Майлз замыкался в истерике, сопротивляясь какой-нибудь новой болезненной терапии, повергая в отчаяние мать и даже сержанта Ботари, его отец был единственным, кто обладал достаточной твердостью, чтобы просто настоять на этих десяти дополнительных болезненных растяжках на ноге или на вежливом согласии на укол пневмошприца, еще один курс хирургии или ледяных, обжигающих вены препаратов. "Ты фор. Ты не должен пугать своих вассалов подобными капризными номерами, лорд Майлз". Острый запах лазарета и напряженный доктор вызвали в нем волну воспоминаний. Не удивительно, подумал Майлз, что он не смог в достаточной степени испугаться Метцова. Когда граф Форкосиган ушел, лазарет, казалось, совсем опустел.

На этой неделе, похоже, в штаб-квартире Имперской СБ мало что происходило. В лазарете царило оцепенелое спокойствие, сюда текла лишь тонкая струйка посетителей из числа персонала штаб-квартиры, приходивших, чтобы выклянчить у сговорчивого санитара лекарство от головной боли, простуды или похмелья. Однажды вечером двое техников три часа с шумом возились в лаборатории, выполняя срочное задание, после чего срочно же удалились. Врач успел захватить у него раннюю стадию пневмонии, пока она не переросла в пневмонию скоротечную. Майлз проводил время в невеселых размышлениях, ждал, пока пройдет шестидневный курс лечения антибиотиками, разрабатывал детали времяпровождения дома в Форбарр-Султане, куда он непременно поедет, когда медики его отпустят.

– Почему я не могу пойти домой?
– пожаловался Майлз матери в ее следующее посещение.
– Никто мне ничего не говорит. Если я не арестован, почему не могу навестить дом? Если арестован, почему двери не заперты? Я чувствую себя как в чистилище.

Графиня Корделия Форкосиган совсем не аристократически фыркнула:

– Ты и есть в чистилище, детка.

Ее ровный бетанский акцент был приятен слуху Майлза, несмотря на ехидный тон. Она вскинула голову - сегодня ее рыжие с проседью волосы были убраны с лица и заколоты сзади, они волнами падали ей на спину, поблескивая на фоне роскошного коричневого осеннего жакета, отделанного серебряным шитьем, и шелестящей складками юбки, какие носили форессы. Серые глаза на привлекающем внимание бледном лице казались столь живыми из-за светящегося в них ума, что редко кто замечал, что она не была красива. Двадцать один год она играла роль леди фор, почтенной матроны, стоящей за спиной своего Великого Мужчины, и все же до сих пор казалась неизменно равнодушной к барраярской иерархии, хотя при этом, подумал Майлз, не оставалась равнодушной к барраярским ранам.

"Так почему же я никогда не думаю о своем намерении командовать кораблем как о том, что до меня делала моя мать?"

Капитан Корделия Нейсмит - Бетанский Астроэкспедиционный корпус участвовала в рискованном деле расширения сети П-В туннелей, совершая один слепой скачок за другим. Ради человечества, ради чистого знания, ради экономического процветания Колонии Бета, ради... Что же ей двигало? Ведь она командовала экспедиционным кораблем с командой из шестидесяти человек, далеко от дома и какой-либо помощи... Впрочем, в ее бывшей карьере были некоторые завидные аспекты. Например, цепочка командования в дальнем полете была не более чем юридической фикцией, а желания бетанского Генштаба предметом обсуждения и догадок.

Она сейчас так гармонично участвовала в барраярском обществе, что только те, кто мог очень близко наблюдать ее, понимали, насколько отделена она от него: никого не боявшаяся, даже зловещего Иллиана, никем не контролируемая, даже самим адмиралом. Именно это непринужденное бесстрашие, решил Майлз, беспокоило его в матери. Капитан адмирала. Следовать по ее стопам было бы все равно, что ступать по раскаленным углям.

– Как там дела?
– спросил Майлз.
– Здесь, знаешь, почти так же весело, как в одиночке. Они в конце концов решили, что я мятежник?