Чтение онлайн

Погода была почти теплой, бледное солнце почти ярким, а Майлз почти радостным к тому времени, как он добрался до станции-6, расположенной на восточном берегу острова. Было приятно оказаться, наконец, в одиночестве: только он и его работа. Никаких зрителей. Можно было спокойно потратить необходимое время и сделать все как надо. Он аккуратно работал: проверял блоки питания, опустошал пробоотборники, осматривал оборудование на предмет ржавчины, повреждений или слабых контактов. И если он ронял инструмент, то не было никого, кто мог бы выдать что-нибудь насчет мутантов-спазматиков. Напряженность спадала, и он делал меньше неловких движений. Тик прекратился. Он закончил работу, потянулся и с удовольствием вдохнул влажный воздух, наслаждаясь непривычной роскошью одиночества. Он даже потратил несколько минут на прогулку вдоль берега и отметил разнообразие выброшенной на берег мелкой морской живности.

Один из приборов на станции-8 был сломан - разбился измеритель влажности. Когда он заменил его, то понял, что спланированный им график работ был слишком оптимистичным. Когда он покидал станцию-8, солнечный свет сменяли зеленоватые сумерки. К моменту прибытия на станцию-9 - смесь тундры и каменных выступов, рядом с северным берегом - было уже почти темно.

Станция-10, как еще раз убедился Майлз, проверив свою карту с помощью фонарика, находилась выше, в вулканических горах посреди ледников. Лучше не пытаться выходить на поиски в темноте. Он переждет короткие четыре часа до рассвета. Майлз сообщил об изменении своего плана по комм-связи на базу, находящуюся в 160 километрах к югу. Дежурного, судя по голосу, это ничуть не взволновало. Вот и славно.

Пока не было зрителей, Майлз решил воспользоваться приятной возможностью опробовать всю ту чудесную экипировку, что была уложена в багажник ската. Гораздо лучше попрактиковаться сейчас, пока условия хорошие, чем посреди какой-нибудь очередной метели. Пузырь установленной двухместной палатки показался Майлзу, который был невысок и в одиночестве, чуть ли не дворцом. Зимой палатку следовало бы утеплить спрессованным снегом. Он разместил ее с подветренной стороны ската, поставленного в рекомендованной низине в нескольких сотнях метров от метеостанции, взгроможденной на каменный выступ.

Майлз мысленно сравнил массы палатки и ската. Видеозапись типичного ва-ва, которую Ан ему продемонстрировал, все еще живо стояла у него перед глазами. Передвижная уборная, пролетавшая мимо по воздуху со скоростью сто километров в час, произвела особенно неизгладимое впечатление. Ан не смог сказать, был ли кто-нибудь внутри, когда делалась запись. Майлз принял дополнительные меры предосторожности, прицепив палатку к скату короткой цепью. Удовлетворенный, он забрался внутрь.

Оборудование было первоклассным. Майлз подвесил лампу обогревателя к потолку, включил и теперь купался в ее излучении, сидя скрестив ноги. Рационы были лучшего качества. Дернув за кольцо, он согрел упаковку тушенки с овощами и рисом и смешал приемлемого качества фруктовый сок из прилагавшегося порошка. Поев и убрав остатки, он устроился на мягком коврике, сунул книжный диск в проигрыватель и приготовился провести короткую ночь за чтением.

Последние несколько недель он был довольно напряжен. Вернее, последние несколько лет. Книжный диск - бетанский роман нравов, который графиня рекомендовала ему, - ничего не имел общего с Барраяром, военными маневрами, мутациями, политикой или погодой. Он даже не заметил, что задремал.

Майлз проснулся внезапно, моргая в густой темноте, позолоченной только слабым медно-красным светом от лампы обогревателя. Он чувствовал, что спал долго, однако прозрачные окошки палатки были черными как смоль. Непонятная паника схватила его за горло. Черт возьми, неважно, проспал он или нет, он не опоздает здесь на экзамен или куда еще. Он бросил взгляд на светящееся табло наручных часов.

Должен быть уже самый разгар дня.

Гибкие стены палатки прогнулись внутрь. От прежнего объема осталось меньше трети, и пол сморщился. Майлз ткнул пальцем в тонкий холодный пластик. Он медленно подался, как мягкое масло, и остался в таком вдавленном виде. Что еще за черт...?

В голове у него стучало, горло сжималось: воздух был спертый и влажный. Это было как... как утечка кислорода и избыток углекислого газа во время аварии в космосе. Но здесь? Головокружение, кажется, создало иллюзию наклонившегося пола...

Нет, пол действительно наклонен, понял он с изумлением, - втянут глубоко вниз с одной стороны и зажал ногу. Майлз выдернул ее из захвата. Борясь с паникой, вызванной углекислым газом, он снова лег, пытаясь дышать медленнее, а думать быстрее.

"Я под землей".

Всосанный чем-то вроде зыбучего песка. Зыбучей грязи. Неужели те два проклятых ублюдка в гараже подстроили ловушку? И он попался, шагнул прямо в капкан.

Впрочем, возможно, грязь не столь уж зыбучая. Скат не просел заметно за то время, пока он устанавливал палатку. Иначе он бы разгадал западню. Конечно, было темно. Но если палатка проседала несколько часов, пока он спал...

"Без паники!", - яростно приказал он себе. Поверхность тундры, свежий воздух, могли быть буквально в десяти сантиметрах над головой. Или десяти метрах... "Без паники!" Он пошарил вокруг в поисках чего-нибудь, что могло послужить щупом. Где-то была длинная, телескопическая, остро заточенная трубка для взятия образцов льда с ледников. Уложена в скат. Вместе с комм-связью. И все это сейчас, как оценил Майлз по углу наклона пола, примерно в двух с половиной метрах вниз и на запад от его теперешнего местонахождения. Именно скат тянул его вниз. Палатка в одиночку вполне могла держаться на поверхности замаскированного тундрой грязевого озера. Если бы он смог отцепить цепочку, могла бы она всплыть? Недостаточно быстро. Его легкие были как ватой набитые. Нужно срочно прорваться к воздуху, или он задохнется. Утроба - у гроба. Будут ли родители присутствовать, когда его в конце концов найдут, отроют эту могилу, скат и палатку вытянут зависшим над трясиной тягачом... его тело, замерзшее с разинутым ртом, скрюченное в этой чудовищной пародии на матку... "Без паники!"

Он встал и уперся в тяжелую крышу палатки. Его ноги увязли в податливом полу, но ему удалось высвободить одно их несущих ребер, согнувшееся от напряжения. В плотном воздухе он почти потерял сознание от усилия. Нащупав верх молнии, он оттянул пальцем застежку на несколько сантиметров. Ровно настолько, чтобы прошел стержень. Он опасался, что черная грязь вольется внутрь и мгновенно его поглотит, но она только вползала медленно выдавливаемыми каплями и падала с сочащимися шлепками. Сравнение, приходившее на ум, было очевидным и отталкивающим.

"Господи, а я-то думал, что уже бывал в полном дерьме".

Он стал пропихивать несущее ребро вверх. Оно шло тяжело, скользя в его потных ладонях. Не десять сантиметров. Не двадцать. Метр, метр тридцать, и длины стержня уже не хватало. Он переждал немного, перехватил руки и снова толкнул. Ослабло ли сопротивление? Прорвался ли он на поверхность? Он потолкал стержень туда сюда, но засасывающая слизь крепко держала его.

Кто знает, может быть, расстояние немного меньше его собственного роста отделяло верхушку палатки и возможность дыхания. Дыхание - подыхание. Как долго через эту грязь продираться? Как быстро заросла в ней дыра? У него потемнело в глазах, и не из-за того, что свет потускнел. Он выключил лампу обогревателя, сунул ее в нагрудный карман куртки и содрогнулся от ужаса, порожденного жуткой темнотой. Или, может быть, углекислым газом. Сейчас или никогда.

Поддавшись порыву, он согнулся и расстегнул застежки на ботинках и ремне, а затем - на ощупь - застежку на палатке. Он начал копать, как собака, откидывая большие комья грязи вниз в оставшееся небольшое пространство палатки. Он протиснулся через вход, подобрался, сделал последний вдох и рванулся наверх.

Легкие пульсировали, а в глазах стоял красный туман, когда голова пробилась на поверхность. Воздух! Он выплюнул черную грязь и куски папоротника и поморгал, безуспешно пытаясь прочистить глаза и нос. Вырвал наверх одну руку, затем другую, и попытался вытянуть себя на поверхность в горизонтальное, по-лягушачьи расплюснутое положение. Ударил холод. Грязь схватила за ноги в медвежьи объятия. Пальцы ног оттолкнулись на всю длину от крыши палатки. Она пошла вниз, а он приподнялся еще на сантиметр. Толкать больше нечего. Теперь он должен тянуть. Руки схватились за папоротник, тот оторвался. Еще. Еще. Он потихоньку двигался, и холодный воздух скреб его благодарное горло. Медвежьи объятия сжались еще сильнее. Он безуспешно поелозил ногами еще раз. Ну все, сейчас. Пошел!