Чтение онлайн

— Одна минута.

— Танатос! — ору я, не успев подумать. — Дайте антидот Танатосу, и живей!

Гипнос впихивает флакон в руки Танатосу. Тот в таком шоке от моего выбора, что я всерьез боюсь, как бы он не выронил ампулу и не профукал всё дело.

Я хлопаю в ладоши. — Шевели булками. Если она умрет, я тебя на куски порежу, придурок.

Правда, придется позвать на помощь Хайдеса, потому что я дерусь не так круто, как мои кузены.

Сердце колотится так, что меня сейчас вывернет. Хелл не должна умереть. Хелл должна спастись. Хелл должна и дальше учить меня плавать. Хелл должна и дальше разгуливать по Йелю в своих шмотках-обносках, мятых и выцветших, со своим голубым рюкзачком, который видно за километр. Хелл не должна умереть.

Танатос неуверенно склоняется над ней и касается её губ. Джунипер стоит наготове с антидотом. Ньют не теряет времени. Последние секунды. Мне хочется орать. Хочется схватить его за грудки и трясти, пока глаза из орбит не вылезут.

Ньют искажается в гримасе ужаса. Не уверен, что остальные это заметили, потому что он тут же берет себя в руки. — Она написала: «Танатос». Вводи антидот.

Он рвет бумажку на три части и бросает обрывки на траву. Я валюсь прямо на землю. Перед глазами колышется мак, послушный легкому ветерку. Прохладный вечерний воздух приносит долгожданное облегчение.

— Испытание завершено, — провозглашает Гипнос. — Всем спокойной ночи, дамы и господа. И пусть ваши сны будут прекрасными.

— Да пошел ты, неудачник, — бормочу я под нос.

Всё. Всё кончено. Я никого не убил. Все живы. Семья стягивается к стеклянным гробам, готовясь встречать пробудившихся. У меня сил нет. Единственная причина, по которой я встаю и ковыляю вперед — это дойти до троицы подонков и забрать свой антидот.

Ньют достает флакон из кармана. Он отличается от остальных, но я не задаю вопросов. Осушаю его до последней капли. Сижу с закрытыми глазами. Глубоко дышу и пытаюсь игнорировать жжение в горле — безумно хочется пить. Когда я открываю глаз на голос Афины — она очнулась первой, — мой взгляд падает на точку в темной траве.

Белый клочок бумаги, забытый среди высоких густых зарослей. Записка Хелл. Один из тех трех обрывков, на которые её разорвал Ньют. Все слишком заняты, чтобы смотреть на меня. Ньют, Джунипер и Танатос уже уходят. В голове звенит тревожный колокольчик, так настойчиво, что игнорировать его невозможно. Звон не прекращается, пока я не доползаю до клочка и не беру его в руки. Ньют не рвал другие записки. Только записку Хелл. Почему? Это не случайность. Если он её порвал, значит, он подменил ответ. Сжульничал. Такое возможно? Несмотря на всё его желание причинить нам боль, может, он не настолько обезумел, как нам казалось.

Я смотрю на крошечный обрывок бумаги. Четко вижу окончание слова: «…ес».

Если только Хелл не сделала ошибку, написав «Танатес» вместо «Танатос», то это — концовка моего имени. Ар…ес.

НЕОЖИДАННЫЙ ПОЦЕЛУЙ

Аид считается божеством справедливым и беспристрастным, но неумолимым. Он не злой, каким его часто выставляют в современных интерпретациях, но он суров и непреклонен в поддержании порядка в своем царстве. В отличие от своих братьев Зевса и Посейдона, Аид редко покидает свои владения, чтобы взаимодействовать с миром живых.

Арес

— Так, с чего начнем? — настаиваю я. — С того, что Аполлон всё еще хочет трахнуть Коэн?

Аполлон вздрагивает. Хайдес приходит ему на выручку: — Арес, завязывай.

Я выхватываю телефон, разблокирую его и захожу в Tinder. — Нам нужно найти ему девушку. — Я бросаю предупреждающий взгляд на Хайдеса. — Только чур с Макакой её не знакомить. Сами знаете, в прошлые разы всё закончилось так себе…

— Арес! — в один голос вскрикивают Зевс и Хайдес.

Я машу мобильником у них перед носом: — Я зарегистрировал его в Тиндере! Как моя мать — Рею. Ему уже пришло несколько сообщений. Половина от пятидесятилетних мужиков, но это мелочи. Победа есть победа.

Хейвен вырывает телефон у меня из рук, чтобы лично оценить мои старания. Хайдес и Гермес тут же склоняются над ней, пытаясь подсмотреть. Гермес прыскает и давится едой, которую жевал.

— «Аполлон Уильям Лайвли, 21 год. Учусь на медика, пеку тортики, умножаю хлеба и рыбу, но могу проделать то же самое с твоими оргазмами. Чемпион по игре в «Виселицу»».

Аполлон с лицом максимально далеким от безмятежности протягивает руку и конфискует мой iPhone. Выгибает бровь. По движению его пальца я понимаю, что он листает загруженные мной фото профиля.

— Тут же нет ни одной моей фотки! Джаред Лето, Иисус, Леголас, Тарзан, Рапунцель…

Я изображаю крайнее недоумение: — Да ладно? А я и не заметил. По-моему, вылитый ты.

— Как удалить эту хрень? Как мне отсюда выпилиться?

— Ладно-ладно, я сам всё сделаю, — успокаиваю я его, делая знак вернуть телефон. — Окей, тогда начнем не с тебя. Можем обсудить Афину, которую сексуально тянет к нашей врагине, Цирцее. А?

Афина невозмутимо проглатывает кусок, а затем одаривает меня пугающей улыбкой. В доли секунды металлическая вилка, которую она сжимала в пальцах, вонзается в стол в паре миллиметров от моей руки. Я замираю и с трудом сглатываю.

Иногда она меня реально до усрачки пугает, а напугать такого, как я, — задача не из легких.

— Ничего мы обсуждать не будем. Это твои личные дела, полагаю.

Мой план «поговорить по душам» терпит крах. Остаются только Лиам и Зевс. Про Хелл и Танатоса я заикаться не могу. Я никому не показал ту записку с моим именем. Чем меньше народу знает, тем меньше шансов, что дедуля Уран пронюхает об этом. Что-то мне подсказывает: узнай он о подмене, он убьет Ньюта и Хелл, даже глазом не моргнув.

И, скорее всего, отрежет мне ухо — чисто чтобы уполовинить мне еще одно из пяти чувств.

— Лиам…

Зевс с грохотом бросает приборы на тарелку. — Нет, Арес.

— Что?

— Оставь его в покое. Ешь и помалкивай, ради всего святого.

Почему меня все ненавидят? Диалог решает проблемы, а молчание только делает их тяжелее и очевиднее. К тому же я хочу знать, станет ли когда-нибудь пара моего брата и Лиама реальностью.

— О, гляньте, кто прибился к столу подонков, — бормочет Хайдес.

Я поворачиваю голову так резко, что шея хрустит. Какая-то блондинка присаживается рядом с Джек и пожимает руку Ньюту, представляясь.

Харикейн. Зашибись. Дела идут от плохого к худшему. Что она вообще забыла в их компании?

Я снова перевожу взгляд на свою семью и Лиама. В голове вспыхивает новая идея. Я оглядываю столовую, понимая, что народу становится всё меньше. Причина одна: спринг-брейк. Весенние каникулы, когда американские студенты отправляются в безумные трипы, чтобы оторваться по полной в перерыве между лекциями и экзаменами. Сейчас апрель, и это последний шанс что-то предпринять.