Чтение онлайн

— Ездите аккуратнее, мистер Ландо. Ваше сердце — далеко не единственное, что можно вдребезги разбить на этой мокрой трассе.

Офицер резко развернулась и четким, военным шагом направилась обратно к патрульному круизеру.

Стрелок так и остался сидеть в заглушенном спорткаре, завороженно сжимая в руке метровую бумажную ленту. Адреналин от бешеной скорости мгновенно испарился, уступив место совершенно новому, острому чувству охотника. Закоренелый холостяк понял, что только что встретил свой самый сложный и самый желанный рубеж.

Весенний ветер играл тонкими ветвями цветущей вишни. Парк Намсан утопал в нежно-розовых лепестках, медленно опадающих на ухоженные дорожки.

Пьер шагал рядом с Мией, чувствуя себя огромным, чужеродным монолитом в этом царстве хрупкой красоты. Глаза бывшего легионера по многолетней, въевшейся привычке продолжали сканировать густые кроны деревьев в поисках бликов снайперской оптики, а мозг машинально просчитывал сектора укрытий за декоративными валунами.

Девушка внезапно остановилась. Певица мягко, но решительно взяла мужчину за рукав кожаной куртки.

— Ты снова это делаешь, — с легким укором произнесла Мия, заглядывая в суровое лицо со шрамом.

— Делаю что? — искренне не понял ветеран.

— Воюешь с деревьями, — улыбнулась спутница. — У тебя плечи напряжены так, будто ты ждешь нападения из-за куста азалии. Расслабься. Здесь нет врагов.

Мужчина тяжело выдохнул, усилием воли опуская плечи. Сбросить невидимую броню оказалось сложнее, чем снять настоящий кевлар.

— Извини. Рефлексы трудно отключить кнопкой, — виновато ответил Шрам. — Когда годами ждешь удара в спину, пение птиц кажется маскировкой для засады.

Мия покачала головой и вдруг протянула руку, поймав на лету крошечный розовый лепесток сакуры.

— Смотри, — тихо сказала она, перекладывая невесомый цветок на широкую, покрытую мозолями ладонь спутника. — Это просто весна. Жизнь, которая продолжается несмотря ни на что. Тебе нужно заново научиться ее видеть. Замечать свет, а не только тени, в которых могут прятаться проблемы.

Бывший командир стаи завороженно смотрел на крошечный лепесток на своей руке. Слова уличной певицы попадали в цель точнее любых бронебойных пуль. Рядом с ней грозный наемник действительно хотел стать кем-то другим. Просто человеком, гуляющим по спокойному весеннему парку.

Центральное отделение полиции Каннама гудело, словно растревоженный улей. Звонили телефоны, суетились патрульные, громко ругались мелкие мошенники в «обезьяннике».

Ландо вошел в этот хаос с грацией кинозвезды на красной ковровой дорожке. На парижанине был безупречный светлый пиджак, а в руках стрелок виртуозно балансировал двумя стаканчиками баснословно дорогого крафтового кофе и пухлым бумажным конвертом.

Снайпер безошибочно вычислил нужный стол в дальнем конце опен-спейса. Лейтенант Пак сидела за монитором, методично вбивая данные в базу. Идеальная осанка, строгий профиль, ни единой лишней эмоции на лице.

— Я пришел сдаваться властям! — торжественно возвестил француз, аккуратно опуская один стаканчик рядом с клавиатурой офицера. — Принес искреннее раскаяние, оплаченные штрафы и лучший латте на всем полуострове.

Девушка-коп медленно оторвала взгляд от экрана. Темные глаза смерили эффектного нарушителя холодной, оценивающей пустотой.

— Мистер Ландо. Вы ошиблись зданием. Касса для оплаты квитанций находится на первом этаже, — ровным тоном произнесла служительница закона, даже не прикоснувшись к кофе. — А попытка подкупа должностного лица кофеином карается дополнительными санкциями.

— Это не подкуп, лейтенант! Это гуманитарная помощь измученным стражам порядка, — стрелок обаятельно улыбнулся, опираясь руками о край стола и слегка наклоняясь вперед. — К тому же, я просто хотел убедиться, что мои деньги пойдут на благоустройство тех самых дорог, по которым мы с вами однажды поедем на ужин.

Пак невозмутимо щелкнула клавишей мышки, закрывая рабочее окно.

— Вы припарковались на месте для инвалидов у главного входа в участок? — внезапно спросила она.

Бывший наемник слегка поперхнулся заготовленной красивой фразой.

— Эм… Там не было других свободных мест. Я буквально на пять минут…

Лейтенант изящным движением вытянула из портативного принтера свежеотпечатанный бланк, размашисто поставила подпись и протянула бумагу опешившему французу.

— Еще восемьсот тысяч вон в городскую казну. И если вы не уберете машину через минуту, к штрафу добавится эвакуация, — уголки губ офицера едва заметно, буквально на долю миллиметра дрогнули в подобии улыбки. — Оплатите в кассе, мистер Ландо. Отличного дня.

Парижанин взял новую квитанцию, глядя на строгую девушку с неподдельным, искренним восхищением. Впервые в жизни его фирменное обаяние разбивалось о бетонную стену с таким оглушительным треском. И, черт возьми, ему это безумно нравилось.

— Вы — самое прекрасное и разорительное стихийное бедствие в моей жизни, лейтенант, — галантно поклонился снайпер, картинно прижимая руку к груди и отступая к выходу. — Я вернусь, как только ограблю еще пару банков!

Камерный зал старого театра на Хехва погрузился в мягкую темноту. На небольшой сцене, освещенной лишь двумя узкими софитами, разворачивалась классическая драма. Актеры говорили тихо, почти шепотом, заставляя зрителей ловить каждое слово.

Пьер сидел неестественно прямо. Широкие плечи ветерана едва помещались в узком бархатном кресле. Для человека, привыкшего к грохоту крупнокалиберных пулеметов и крикам раненых, эта звенящая театральная тишина казалась физически тяжелым испытанием.

Мия, сидевшая рядом, наоборот, полностью растворилась в происходящем. Девушка подалась вперед, не отрывая восхищенного взгляда от сцены.

Мужчина скосил глаза. Профиль спутницы в тусклом свете казался высеченным из тончайшего фарфора. Бывший легионер поймал себя на мысли, что наблюдать за ее реакциями гораздо интереснее, чем за игрой актеров.

Пьер осторожно переложил руку на общий подлокотник. И в этот момент Мия, увлеченная напряженным монологом главного героя, бессознательно опустила ладонь на то же самое место.

Тонкие, прохладные пальцы певицы легли прямо на огрубевшую костяшку наемника.

Шрам вздрогнул. Легкое, почти невесомое касание ударило по натянутым нервам сильнее, чем разряд полицейского шокера. Инстинкты вопили о необходимости немедленно разорвать контакт, отстраниться, вернуть привычную безопасную дистанцию.