Чтение онлайн

— В прошлой жизни, — глухо ответил Пьер, не смея пошевелиться. — Мали. Мне было двадцать два. Глупый, чересчур самоуверенный мальчишка, который искренне верил, что пули облетают его стороной.

Пальцы девушки продолжали нежно очерчивать неровный край старой раны.

— Мы угодили в засаду в узком переулке, — продолжил наемник. На удивление, рядом с ней воспоминания теряли свою ядовитую горечь. — Местный боевик выскочил из слепой зоны. Я замешкался всего на долю секунды. Пожалел его. Этого хватило, чтобы лезвие достало меня.

— Должно быть, было очень больно.

— Боль отлично отрезвляет, — уголки губ мужчины дрогнули в грустной полуулыбке. — Тот след научил меня главному правилу: никогда не сомневаться. Заминка всегда стоит жизни. С тех пор я больше не медлил. Ни разу. До того самого момента, пока не встретил тебя в полутемном баре Каннама.

Мия поднялась на мысочки.

В старой лавке стояла идеальная тишина, нарушаемая лишь мерным, успокаивающим стуком тяжелых дождевых капель по мутному стеклу витрины.

— Значит, теперь можно перестать выживать, — прошептала она прямо в его губы. — Можно просто жить. Без периметров, без правил и без брони.

Певица закрыла глаза. И Пьер, человек, привыкший брать неприступные крепости и ломать чужие судьбы, невероятно робко, боясь разрушить этот хрупкий момент, наклонился к ней.

Их губы встретились.

Это был не киношный, агрессивный порыв, а нежный, осторожный поцелуй двух людей, которые слишком долго шли по краю пропасти и наконец-то нашли твердую землю. Бывший легионер обнял девушку за талию, крепко прижимая к себе, чувствуя, как бьется ее сердце в такт его собственному.

Где-то на улице бушевал шторм, ревели сирены и продолжал свою бесконечную неоновую гонку огромный мегаполис. Но здесь, среди пыльных фолиантов и забытых историй, началась совершенно новая глава. Чистая, светлая и написанная только для них двоих.

Участок полиции Каннама гудел привычной дневной суетой, когда входные двери распахнулись с такой грацией, будто это был выход на ковровую дорожку Каннского кинофестиваля.

Парижанин переступил порог, и даже вечно занятый дежурный сержант на мгновение завис с занесенной над клавиатурой рукой.

Сегодня бывший наемник превзошел сам себя. Идеально скроенный темно-синий костюм-тройка, белоснежная сорочка и шелковый галстук цвета бордо. Никакой небрежности, никаких расстегнутых верхних пуговиц. Только безупречный, убийственный лоск.

В руках снайпер бережно нес не кофе, а пухлую картонную папку.

Стрелок безошибочно проложил курс сквозь лабиринт офисных столов к знакомому рабочему месту. Лейтенант Пак, как всегда, была погружена в монитор. Темные волосы стянуты в неизменный строгий узел, форма выглажена до безукоризненных стрелок.

— Лейтенант, — глубоким, бархатным голосом произнес француз, останавливаясь у ее стола.

Девушка-коп медленно подняла взгляд. На секунду в ее глазах мелькнуло искреннее удивление от его внешнего вида, но она тут же спрятала эмоции за привычной ледяной маской профессионализма.

— Мистер Ландо. Вы сегодня без сопровождения уличных хулиганов? — ровным тоном поинтересовалась служительница закона, откидываясь на спинку офисного кресла. — Какое совпадение, я как раз собиралась объявить вас в розыск за подозрительную тишину в моем районе.

— Мой криминальный талант досрочно ушел на пенсию, — лучезарно улыбнулся мужчина.

Бывший наемник с подчеркнутой торжественностью положил пухлую папку прямо на стопку полицейских рапортов.

— Что это? — офицер подозрительно прищурилась, не спеша прикасаться к картону. — Чистосердечное признание во всех грехах вашей бурной юности? Боюсь, нам не хватит места в городском архиве.

— Это, лейтенант Пак, акт моей безоговорочной капитуляции перед законом. И перед вами лично. Откройте.

Девушка осторожно потянула за тесемки. Внутри аккуратной стопкой лежали десятки официальных квитанций. Штрафы за превышение скорости, за неправильную парковку (в том числе под тем самым углом в сорок пять градусов), за переход улицы на красный свет и даже за недавнюю уличную драку с клерками.

На каждом бланке стояла жирная, свежая печать городской кассы: «Оплачено в полном объеме».

Пак перебирала бумаги, и с каждым новым листом ее строгие брови поднимались все выше. Сумма, поступившая в бюджет Сеула от этого безумного иностранца, могла бы покрыть годовую закупку новых комплектов шин для всего полицейского автопарка Каннама.

— Вы решили в одиночку профинансировать ремонт всех дорог в столице? — констатировала она, поднимая на него пораженный взгляд.

— Я просто хотел быть абсолютно чист перед законом, прежде чем сделаю следующее заявление, — парижанин чуть наклонился вперед, опираясь костяшками пальцев о край стола. Веселые искорки в его глазах сменились искренней, почти робкой теплотой.

— И что же это за заявление?

— Лейтенант, как законопослушный гражданин, полностью погасивший свои долги перед обществом, я имею полное конституционное право пригласить вас на ужин.

Стрелок сделал эффектную паузу.

— И я клятвенно обещаю, что мы поедем туда, не превышая скоростной лимит ни на один паршивый километр. Я даже готов останавливаться на всех мигающих желтых светофорах.

В полицейском опен-спейсе, казалось, стало немного тише. Соседние патрульные делали вид, что усердно перебирают сводки, но уши грели откровенно.

Девушка смотрела на невероятно элегантного нарушителя спокойствия. Вся его напускная бравада растворилась, оставив лишь обезоруживающую честность человека, который впервые в жизни добивается чего-то по-настоящему важного.

Ледяная броня неприступной служительницы закона дала финальную, сокрушительную трещину.

Пак опустила взгляд на стопку оплаченных квитанций, тихо вздохнула, и вдруг на ее губах расцвела совершенно очаровательная, живая улыбка. Настоящая, без грамма профессионального сарказма или усталости.

— Знаете, мистер Ландо, — мягко произнесла девушка, закрывая картонную папку. — Ваше конституционное право придется реализовывать в пятницу вечером. Завтра я на суточном дежурстве.

Француз просиял так, словно только что сорвал главный джекпот в казино Монте-Карло.