Чтение онлайн

— Минутку, — остановил его я. — Я хочу, чтобы тебя подстраховал Новруз.

— Пусть спит, — отказался Солонин. — Справлюсь сам.

— Поаккуратней, пожалуйста, — сказал я ему, а сам стал набирать телефонный номер.

Трубку подняли после первого гудка, будто среди ночи ждали моего звонка, жалобный жен­ский голос прокричал что-то непонятное через плач детей. Потом трубку так же неожиданно бросили...

— Ну, вспомнил, где мог видеть мою трубу? — Гоша тяжело оторвал голову от стола и мутными глазами посмотрел на Олега Томилина.

— Какую трубу? — похолодел Томилин, огля­дывая собравшихся.

— Подзорную, — подсказал Коноплев, кото­рому весьма подходила роль «шестерки».

— Нет... — Гоша повертел указательным паль­цем перед носом Томилина. — Ту, через которую ты у меня вылетишь...

— Кончай, Гоша, — скривился Костя Ру­сый. — Время, время... Проблема неотложная. А ты опять про какую-то трубу. Далась она тебе.

— Это ему она далась, — обиженно сказал Гоша. — Пристал ко мне: откуда у тебя эта труба да откуда? Где-то он ее видел. А я говорю: нигде ты ее, Олежка, видеть не мог! Потому что она в единственном экземпляре. Адмирал Нельсон через нее единственным глазом смотрел. При Трафальгаре... Его убили, и она ко мне попала самым непредсказуемым путем. Верно я гово­рю? — спросил он окружающих. — Вот ты, Костюха, или ты, Леха... Или ты, Коноплев... Изви­ни, по имени не называю, поскольку моему ко­решу ты — тезка. И как бы вас не перепутать. Так что ты там говорил про «лимоны»? — обернулся он к Русому-старшему. Тебе мало их, что ли? Вон их сколько на вазе! С коньяком самое то!

Гоша куражился, валял дурака, как всегда.

— Не придуривайся! — зло сказал ему Русый- старший. — Не настолько ты пьян. Прекрасно знаешь, о чем речь. И о ком... Сидим здесь — время только зря теряем. Ответить им надо, по­нимаешь? Да — да, нет — нет!

Они сидели в Гошином доме впятером при зашторенных окнах и слабом свете ночников. Стол, как всегда, был заставлен яствами.

Томилин чувствовал, как холодная испарина покрывает его лоб. Он-то зачем сюда вызван?

Чтобы напомнить ему про эту злосчастную под­зорную трубу?

Где-то он трубу эту все-таки видел. Но после того спора и думать о ней забыл. А вот Гоша не забыл. Братья Русые смотрят зло, не понимают, что здесь делают он и Коноплев. Ну Коноплев — ясно. Смотрит в рот хозяину. Уж не для него ли расчищалась лестница к креслу гендиректора «Сургутнефтегаза»?

Об этом не хотелось думать. А думать надо. Строптивые «генералы» один за другим сходят в гроб, строптивые — по отношению к государст­венной компании «Транснефть», в которой но­минальным правителем является хозяин этого дома...

Когда-то Гоша обитал в полуподвальной ком­муналке на окраине Красноярска. Не отсюда ли произросло его стремление построить для себя этот огромный холодный дом, чтобы компенси­ровать свое детство в тесноте и в обиде?

Сам формальный директор «Транснефти» — далеко, в заоблачной выси кабинетов «Белого дома» и кремлевских покоев. Часто звонит Гоше, указывает, предлагает. Гоша вежливо слушает, соглашается, но все делает по-своему.

Он — фактический хозяин огромного концер­на, будучи всего лишь управляющим одного из отделений в Сибири. Но торчит безвылазно здесь, в Москве. От высоких должностей отказы­вается, от реальной власти — никогда. Ему нет необходимости носиться по высоким кабинетам. Там есть кому его представлять. У Гоши для этого не та анкета. Могут не понравиться властям пре­держащим его отсидки по разным статьям.

Придет время и такая анкета, быть может, послужит катапультой к вершинам власти. Толь­ко такие, как он, проверенные в жизни, с цепкой хваткой, с глубоким зековским пониманием че­ловечьей сути, с умением взять быка за рога вы­ведут Россию из прорыва. Гоша в этом убежден. Но это потом. Сейчас надо разобраться с тем, что есть. С тем, что будет, что должно быть. Вот тот же Баку. Отвалились от России и думают, что они теперь сами по себе. Придется поправить зарвав­шихся товарищей. И направить их нефтяные и долларовые потоки в нужном для Гоши, значит и для России, направлении.

Гоша умеет схватить проблему, увидеть ее в целостности и нераздельности в отличие от тех, кто может разглядеть лишь небольшой фрагмент. Этого у него не отнимешь. Но бедная Россия, неужели ей не обойтись без таких, как Гоша?

Томилин поерзал на своем стуле. Какое не­счастье, что когда-то я учился с ним в одном классе. Вот не повезло, хотя поначалу казалось иначе.

Теперь Гоше нужны такие, как Коноплев. Своих корешей Ивлева и Бригаднова он за строп­тивость замочил. Не сам, конечно, по его прика­зу. Какая разница? А теперь его, Томилина, воз­можно, ждет то же самое... Не за трубу эту тре­клятую, нет. Труба — предлог. Просто не знает, к чему придраться. Гоша совершит то, что задумал. В «Метрополе», где остановился он, Томилин, это не пройдет. Всякий раз, прежде чем открыть дверцу «вольво», шофер заглядывает с помощью зеркала под днище, потом проверяет мотор. Люди смотрят и смеются. Пусть смеются. Бере­женого Бог бережет.

А может, поговорить с Гошей по-хорошему?

И не здесь, не в Москве, где все дышит продаж­ностью и предательством, а там, в родной Сиби­ри, где-нибудь у костра, после рыбалки, которую Гоша так обожает...

Думая об этом, Томилин даже проникся теп­лым чувством к своему однокашнику, с которым не раз ездил на Енисей рыбачить. И тут же вздрогнул — Гоша ткнул его локтем.

— Уснул? Сейчас говорить с ними буду, понял? Два «лимона» им! Ни хрена себе...

Русый-старший набирал коды и номера теле­фонов. Все терпеливо ждали.

— Как его, напомни, — сказал Гоша, беря трубку.

— Ибрагим Кадуев, — подсказал Леха Русый.

— Ибрагим? — строго сказал Гоша в трубку. (Ну будто совсем не пил!) — Я говорю, я... Узнал? Так вот слушай сюда, Ибрагуша... Не дам я тебе двух миллионов. Понял меня? Все ты делал до сих пор на благо чеченского и русского народов. А вот цену завысил. А это нехорошо, дорогой. Ты дослушай сначала, потом будешь перебивать. Ты мне одно объясни — вот не дам я тебе ни копья, что делать будешь? Отпустишь охрану этого пре­зидентского сынка? И что дальше? Пусть скандал будет, да? Пусть нефть через Турцию погонят, да? Нет, ты мне скажи, если такой умный! Кто я? А тот, кто твоего самого главного замочил! Ну да, бомба с самолета... А кто направил его? Да не бомбу — самолет этот. Вот также направлю на тебя, хочешь? А очень просто. Сейчас отзвоню в полицию Тегерана и скажу, что ты со своей бан­дой захватил сопровождающих лиц сына Прези­дента дружественного Азербайджана. И насильно их удерживаешь, полагая в ближайшие часы за­хватить самого сыночка... Хочешь, прямо сейчас сделаю? Ты учти, мой хороший, ты — крутой, а я — еще круче. Со мной и такими, как я, ты еще дела не имел! Все понял? Понял. Значит, сдела­ешь это все бесплатно. На общественных нача­лах. А то я заставлю тебя самого заплатить, чтоб я молчал. И чтоб я не слышал больше с твоей стороны неприличные угрозы в мой адрес!

Гоша положил трубку. Коноплев первый, за ним братья Русые восторженно зааплодировали.

— Вот так надо, — сказал Гоша. — Только такой разговор понимают... А ты, Олежек, чего не аплодировал? Опять выделиться хочешь? Опять хочешь идти своим путем? Не как все?

Он обратился к присутствующим:

— А что вы хотите — из интеллигентной семьи. Все не как у людей. Машину свою с неко­торых пор посылает водилу проверять, тот под днищем на пузе ползает.