Чтение онлайн

— Не знаю, мне это кажется слишком взрослым способом решать проблему. Я бы устроил им пару игр, чтобы доказать наше превосходство.

— Я в деле, — подключается Афина из своего уединённого уголка. — Им нужно понять, кто тут главный.

— Мы могли бы засунуть каждому яблоко в рот и устроить стрельбу по мишеням, — продолжает Гермес, сосредоточенно придумывая игру.

Афина кривит губы.

— Или я могу их побить.

Они завязали довольно горячую перепалку, из которой я тут же выпадаю. Аполлон, Афродита и Хайдес делают то же самое, и именно Аполлон с нахмуренным лбом тянется ко мне. Сразу понимаю: мы возвращаемся к серьёзной части разговора.

— Кронос будет всеми силами пытаться заставить тебя сдаться, Хейвен. Думаю, ты уже поняла. Главное — держаться. Держаться до завтра, когда ты сможешь сесть на самолёт и вернуться домой. К своей настоящей семье, — говорит он.

Это слово выбивает у меня дыхание. Моя «настоящая» семья? Я не имею в виду только кровь и банальную биологию. Я никогда не думала, что семейные узы сводятся только к этому. Меня пугает, что всю жизнь мне скрывали правду — а искренность для меня всегда была главным признаком настоящей семьи.

— Помнишь миф о Медузе, Хейвен? — Афродита закрывает книгу и кладёт её на столик рядом со стаканом. — Нельзя было смотреть ей в глаза, иначе превратился бы в камень. Наш отец такой же. Порой достаточно одного взгляда, чтобы попасть в его ловушку. Порой — какой-нибудь сладкой фразочки. Ты справляешься. — Она задумывается. — Вроде как.

— Не думаю, что хочу возвращаться домой, — шепчу я. — Но и оставаться здесь не хочу.

Афродита тянет руку и кладёт её мне на плечо, дружески похлопывая. Она дарит мне улыбку, которую я думала, умеют лишь матери. Может, их имена больше, чем просто имена — они определяют характеры. Афродита испускает любовь.

— Мы найдём решение, Маленький рай, — утешает она, подмигивая, и называет меня прозвищем, которое дал мне Гермес.

Я сжимаю её ладонь в знак молчаливой благодарности.

Когда поднимаю голову на Хайдеса, пузырёк уюта лопается. Он повернулся к пляжу, чуть выглядывая за парапет, и вглядывается в нечто. Костяшки пальцев побелели от того, как сильно он сжат. Едва я наклоняюсь, чтобы подтвердить свои опасения, раздаётся женский смех. Я не знаю этого смеха. А кроме Геры там, внизу, никого больше не было, когда мы приходили.

Я встаю и тут же вижу её. Персефона. С чёрными волосами-водопадом и в купальнике, готовая нырнуть. Рядом — Кронос в парадном костюме. Что-то шепчет ей — и она смеётся, запрокинув голову. Похоже, у них хорошие отношения.

И Хайдес не сводит с них глаз. Я предпочитаю думать, что он смотрит на обоих, а не признавать, что, скорее всего, вся его концентрация на ней.

— Хайдес? — зову я.

Он не отвечает.

Персефона оборачивается прямо в нашу сторону. Её взгляд цепляется за Хайдеса, и он вздрагивает, будто получил лёгкий укол. Она приветливо машет ему рукой.

Этот односторонний обмен замечает и Кронос. В отличие от Персефоны, он смотрит не на Хайдеса, а на меня. Может, я схожу с ума, но всё кажется нарочито. Наши взгляды цепляются; сила этого взгляда, даже с нескольких метров, такая, что я начинаю думать: метафора с Медузой вовсе не так уж далека от истины. Кажется, будто каждый мускул моего тела оцепенел.

— Эй, Тутанхамон! — выкрикивает ниоткуда Арес, вставая и стряхивая песок с длинных штанов. К счастью, именно он снимает с меня чары Медузы. — Ты вылез из саркофага позагорать?

Едва я успеваю собраться и осознать, что, несмотря на моё дурное настроение, у меня рвётся издать смех над очередным глупым выпадом Ареса, я невольно смеюсь. Этот звук будит Хайдеса: он резко поворачивает голову и медленно фокусирует на мне взгляд. Он моргает своими густыми чёрными ресницами, будто перед ним внезапно возникло видение.

— Хейвен…

И всё накрывает разом. Удар по лицу, который больнее, чем пятьдесят подряд. То, как он оттолкнул меня, сто долларов в рубашке, злые слова, спектакль с Лиззи, то есть с Герой, его речи на играх Афродиты на Олимпе, то, что вчера он почти не заметил меня и не последовал за мной, когда я уходила. Мой голос, зовущий его — и его глаза, прикованные к ней.

— Прости, — говорю ровно. — Я не хотела мешать. Продолжай смотреть на неё.

— Хейвен… — повторяет он, но я уже повернулась и отошла.

Я иду быстро, почти бегом; эмоции сводят меня с ума и мешают думать трезво. Вместо того чтобы вернуться в дом, я мчу по террасе и спускаюсь по боковой лестнице на пляж. Всё ради того, чтобы оторваться от Хайдеса, который гонится за мной и будто умоляет, произнося моё имя.

— О, так теперь ты идёшь за мной? — кричу, не оборачиваясь. — Какая удача.

— Мы можем поговорить? — слышу позади.

Отличный логичный и рациональный ответ. Браво, Хайдес, но это мой час иррациональности: я даю волю ревности, обиде и всем тем тревогам, что тиснут на меня.

— Научи меня, как сказать «пошел ты» по-гречески, пожалуйста, — рявкаю я.

Он молчит. Единственное, что слышно — шаги позади меня.

Я не знаю, куда иду; слева вижу пляж с редкими деревьями и ярко-зелёными кустами без единого цветка. До выхода — пара метров, но радоваться некогда: я врезаюсь в песок, втыкая ноги, и вырываю шипящую ругательную фразу.

Там — Арес. Прислонившийся к парапету, с сигаретой во рту, который делает вид, будто нас не заметил.

Я разворачиваюсь назад и врезаюсь в живот Хайдеса. Его руки обхватывают талию и поворачивают меня к себе. — Попалась. — говорит он.

Я вырываюсь резким рывком. Если он хотел усугубить ситуацию — у него это получилось.

— Я ухожу, — говорю я.

— А я хочу, чтобы ты осталась. Можешь хотя бы пять минут?

— Нет, — шиплю. Кивком головы показываю на Ареса, стоящего позади нас. — У нас ещё и публика.

— Ах, — восклицает Арес. — Делайте вид, что меня нет, умоляю. Я уж совсем не стремлюсь лезть в ваши дела и слушать, о чём вы говорите.

Хайдес смотрит на него глазами, налитыми яростью. — Так возвращайся на пляж, — выдавливает он.

— На самом деле я хочу следить за вашими делами и слушать всё, что вы обсуждаете. Но прямо так сказать я не могу, — отвечает Арес спокойно. Я, хоть и не вижу его лица, уверена, что он улыбается. — Хайдес, ты что, тупой? Интересно, что в тебе нашла Хейвен.