Чтение онлайн

Кронос вскидывает бровь. Похоже, приятно удивлён. За его спиной появляется Рея — холодная и величественная.

— А я верю в версию про Бога, — влезает Лиам у меня за спиной.

Кронос бросает на него короткий взгляд и снова сосредотачивается на мне. Поднимает палец вверх, приглашая смотреть на росписи. Я подчиняюсь — скорее из любопытства, чем из почтения.

— Из Хаоса возникло, раньше всех, Судьба — рок, чьи решения были неотвратимы. Она могла быть благосклонной, но и беспощадной. Первый судья мира. — Вот она, в дальнем углу. — Потом явился Эреб, бездонная Тьма. Ночь, которая, как ни была мрачна, приносила отдых и советы. Мойры, служительницы судьбы. Затем — Раздор и Старость.

На фреске раскрывается небесно-голубое небо.

Стучат каблуки Реи Лайвли. Она садится за стол, задрав подбородок, следя за рассказом.

— Позже появились более мирные божества. Согласие, Любовь, День, Уран — Небо, и Гея — Земля. По воле Любви они перестали быть частью Хаоса и стали отдельными сущностями. — Она улыбается. — Так начало формироваться Порядок.

Кронос кладёт руки на спинку кресла, больше похожего на трон.

— Первым богом, воцарившимся в мире, вышедшем из Хаоса, был Уран. Он соединился с Геей и породил множество детей: Титанов и циклопов. Но он сам их боялся и сразу после рождения заточил в Тартар. Гея, разгневанная, убедила Титанов восстать и свергнуть отца. Она вручила младшему, Кроносу, серп, которым он оскопил Урана, — повествует он.

Я смотрю на изображение Кроноса. Не похоже на мужчину передо мной — на картине он выглядит добрее.

— Но Кронос тоже боялся своих детей, — замечаю.

— Верно, — подхватывает Лиам, уткнувшийся в телефон. — Википедия пишет, что он их пожирал. Странный тип, да? — Но, подняв голову и встретив взгляд Зевса, он мгновенно глотает слюну, гасит экран и прячет мобильный.

— После свержения отца Кронос женился на Рее. Её называли Великой Матерью, и у них было много детей, — продолжает Рея.

Кронос барабанит пальцами по креслу и в упор смотрит на меня янтарными глазами. Даже с такого расстояния его взгляд невыносимо тяжёл.

— Оракул предсказал, что Кронос будет свергнут одним из своих детей. Поэтому он решил проглатывать их при рождении. «Хронос» — время — метафора того, как время пожирает всё созданное. Не правда ли, прекрасный образ, Артемида?

Я уже открываю рот, чтобы поправить его и сказать, что меня зовут не так, но вмешивается Зевс:

— Но Зевс победил его. И стал царём богов.

Кроносу эта ремарка явно не по вкусу. Он хмурится и отодвигает кресло.

— Сядем за стол. Нас ждёт чудесный ужин.

Тишина. Гера, Посейдон и Зевс занимают левую сторону, остальные идут направо. Я останавливаюсь у первого попавшегося места, и стул рядом движется синхронно с моим.

Арес нависает надо мной с хищной усмешкой.

— Не возражаешь, если сяду рядом?

— Возражаю.

— Врёшь, — укоряет он.

За его спиной возникает Хайдес. Арес ощущает его присутствие, но не отступает. Улыбка только шире.

— Ступай к братьям, пока я не подвесил тебя к люстре, — рявкает Хайдес.

Арес не двигается. Но краем глаза он ловит взгляд брата Зевса, который молча его осуждает. Тогда Арес указывает на стул возле него.

Аполлон и Гермес вместе с Хайдесом окружают Ареса.

— На другую сторону, — повторяет Аполлон.

— А то что? Пристегнёшь меня своей шевелюрой, Джаред Лето?

Я устала от этого цирка. И от Ареса особенно. Да и есть хочется.

— Арес, — окликаю я. — Уходи.

Почему-то меня он слушает. Двух слов хватает, чтобы он поднял руки в притворной капитуляции и обошёл стол. Сел рядом с Зевсом — всё с тем же самодовольным видом.

Я оказываюсь между Хайдесом и Аполлоном.

И только теперь замечаю деталь, ускользнувшую до этого момента. Они разделены цветом. Те, кто рядом со мной, предпочитают тёмно-синий. Афина и Афродита — в платьях этого оттенка. Гермес, Аполлон и Хайдес — в строгих костюмах. Только у Хайдеса вместо рубашки — открытый торс под пиджаком. В нагрудном кармане — синий платок. Даже Кронос и Рея в синих тонах.

А напротив — красный. Расстёгнутая рубашка Ареса, цветок в петлице Зевса, пиджак Посейдона, облегающее платье Геры.

Два месяца назад я сочла бы это паранойей. Сейчас уверена — случайностью тут и не пахнет. Особенно если учесть, что на мне простое белое платье.

— Кстати, ты забыл рубашку, — вмешивается Арес, обращаясь к Хайдесу. — Я бы проверял дважды, прежде чем выходить из комнаты.

Хайдес даже не моргает. У него в бокале уже красное вино, он делает глоток.

— А если бы я был тобой, я бы встал из-за стола и со всей силы треснулся головой о стену.

— Я лучше трахнусь с твоей…

Всё происходит молниеносно. Я вижу это только потому, что не свожу глаз с Хайдеса: его рука хватается за нож и запускает его в сторону Ареса. Он и не собирался попасть — я понимаю сразу. Лезвие просвистывает у самого лица Ареса и вонзается в стену за его спиной.

— Хайдес! — рявкает Кронос.

Арес облизывает губы и выпрямляется.

— Плохой прицел. Давай ещё раз, но целься в меня. Иначе возьму нож сам.

Хайдес вскакивает. Аполлон тут же хватает его за руку и усаживает обратно.

Но конфликт далёк от завершения: новый нож вонзается в стол между ними, с такой силой, что дерево трескается. Афина всё ещё держит руку в воздухе.

— Ещё раз, и следующий полетит вам в лоб. Жалкие сцены из-за какой-то девчонки. Вы отвратительны.

Кронос цокает языком. И тут, со второго входа, появляются трое официантов с подносами.

— Афина, так не говорят о сестре, — замечает он.

— Сестре?! — я не выдерживаю. — Я не твоя дочь. И меня зовут не Артемида. Ты пугающий. — Делаю паузу. — И зачем у вас висит моя фотография?

Посейдон хрюкает от смеха. Арес подхватывает:

— Неплохо, Хейвен. Я бы добавил ещё…

— Заткнись! — взрываюсь я.

— Я обожаю девушек, которые приказывают мне заткнуться, — шепчет он.

Аполлон рывком забирает у Хайдеса все приборы со стола.

Мы замолкаем. Еда уже на столе, но никто не притрагивается. Кроме Гермеса, Лиама и Посейдона — они бодро передают друг другу тарелку с рёбрышками и ярким салатом.

Кронос опирается локтями о стол и складывает руки, подперев ими голову.