Чтение онлайн

До семи часов оставалось полчаса. У нее было много времени для размышлений. Что он мог сообщить ей кроме этого: «убывший в неизвестном направлении».

— Он явно знает что-то еще, а интересует его только одно — моя личность, — подумала она и решила сегодня на встречу не ходить.

Воспоминания навалились на нее, как снежный ком, одни события цеплялись за другие, она сидя в кресле, то улыбалась, то грустила, иногда слезы сами собой текли по ее щекам. Было очень и очень жаль себя и, конечно, жаль тех первых лет, молодых лет ее жизни, проведенных с Апо.

— Где он сейчас? Жив ли? Прошло столько времени, — вспоминала она, и память ее незаметно по чуть-чуть возвращалась к «АА» и его интригующему письму.

Письмо лежало на столе. До семи часов оставалось пять минут.

— Нет, надо узнать, что с Апо? — решила она и вышла из дома.

— Не волнуйтесь, Венера Петровна, я не причиню ни вам, ни Аполлону Ивановичу никакого вреда, — он официально начал беседу, когда они уютно разместились в больших креслах на веранде загородного дома Сан Саныча.

Она несколько напряженно ждала продолжения и, опустив глаза, невольно, машинально теребила жемчужные бусы у себя на шее.

— Может быть, хотите что-либо выпить, — предложил Сан Саныч.

— Пожалуй, воды, — тихо произнесла Венера Петровна.

Сан Саныч поднялся из кресла, удалился куда-то внутрь дома, и через минуту на маленьком столе появились стаканы и два фужера, бутылка минеральной воды и красного вина.

— Ваш муж, Аполлон Иванович, ушел из зоны перевоспитания еще в самом начале осени, и не один, — продолжил Сан Саныч. — С ним был некто профессор-физик, старше его на пятнадцать лет. Скорее всего, их уход был спровоцирован, на мой взгляд, чрезмерно жестким Постановлением о борьбе с либерализмом.

Сан Саныч сделал паузу и продолжил:

— Администрация зоны провела расследование этого случая, конечно, формально и поверхностно, и ничего нового к тому, что я сказал, не выявила.

Сан Саныч отпил немного воды, пристально посмотрел на Венеру Петровну и уже не так строго официально сказал:

— Вы, Венера Петровна, может быть, хотите выслушать, так сказать, вероятные версии того, что могло произойти далее после ухода из зоны. Я беседовал со знающими людьми и могу вам передать их мнение.

Венера Петровна, опустив голову, молчала, она еще не знала, чего хочет — циничной без прикрас правды или утешений, а может быть какой-нибудь хотя бы маленькой, пусть почти невероятной, но надежды.

За окном стемнело, в саду зажглись фонари. Сан Саныч и Венера Петровна уже несколько минут сидели на темной веранде, немного освещаемой уличными фонарями. Венера Петровна молчала, она подозревала, что Сан Саныч может донести до нее мнение «знающего человека», которое окажется трагичным. Сан Саныч не торопил ее. Он налил в бокалы вина и чуть-чуть пригубил свой. Венера Петровна еле слышно и несколько хрипло ответила:

— Я хочу услышать все до конца.

Она сделала глоток вина, немного поперхнулась, и глаза ее снова, уже второй раз за этот вечер, наполнились слезами. Сан Саныч, стараясь быть как можно более мягче и участливее, кратко изложил мнение «знающих людей». Это выглядело просто и жестоко: «Если не произошло чудо, а там, в этих местах, где находился Аполлон Иванович, подобных чудес до сих пор не наблюдалось, то вероятность того, что Аполлон мертв, довольно высока».

Она закрыла лицо руками и несколько минут никак не реагировала на сказанное.

— Я распоряжусь, чтобы вас отвезли домой, — после некоторой паузы произнес Сан Саныч.

— С вами все в порядке? — спросил он.

— Да, я в порядке, — отстраняя руки от лица и стараясь быть как можно спокойней, ответила Венера Петровна.

* * *

— Мы можем построить плот? — спросил Аполлон Иванович.

— А зачем нам плот? — ответил Ботя, хотя прекрасно все понял.

— Уважаемый, дорогой Ботя, я все-таки хочу уйти, — Аполлон Иванович задумался, пытаясь найти сильные аргументы для своего желания, и, не найдя ничего лучшего, произнес:

— Не приспособлен я к такой жизни, не мое все это, — он указал рукой на лес и поляну, на которой они с утра собирали сохранившиеся с осени ягоды.

— А для жизни в «ЗП» вы приспособлены, — ехидно спросил Ботя, — там у вас было все свое?

— Там все было временное, а здесь пахнет постоянством, — ответил Аполлон Иванович, — вон и кладбище уже образовалось из одного профессора.

— Это у вас, уважаемый Аполлон Иванович, весенняя депрессия, обострение ностальгии. Немного потерпите, привыкните, и все станет своим, — проворчал Ботя, — а плот, что ж, можно и плот сделать, он от вас никуда не уйдет.

— Вам хорошо, — не успокаивался Аполлон Иванович, — вы один, а у меня жена любимая осталась там. Как она там без меня? Ничего обо мне не знает, не ведает. Какого же ей?

— Я когда-то был не один, да здесь с годами остался совсем один. Наверное, дали бы свободу там среди людей, затосковал бы по дебрям своим, — грустно пробурчал Ботя.

Они набрали уже целую котомку темно-красной ягоды и пора было двигаться к дому, когда обнаружили заточенную с одной стороны и очищенную от коры, довольно длинную, метра два, палку. Она явно напоминала острогу, которую здесь кто-то оставил сезона два, три тому назад. Ботя от изумления долго не мог ничего сказать, так и стоял с открытым ртом, в упор рассматривая эту диковинную для этих мест вещь.

— Если это не дело рук человека, то провалиться мне на этом самом месте, — прервав оцепенение, выдавил из себя Ботя.

— Здесь близко река, кто-то оттуда шел, — добавил Ботя, — судя по заточке, орудие серьезное и рыбу острожить можно им свободно.

— Вот, вот я же говорил — нужен плот, — возбужденно произнес Аполлон Иванович.

— Это скорей всего рыбак-охотник, одиночка. Шел по берегу реки, и что-то здесь с ним произошло — оставил, обронил такое орудие? — предположил Ботя.

— Надо срочно обследовать берег, — в нетерпении предложил Аполлон Иванович.

— Сегодня нам не успеть, уже поздно. Может быть, завтра, — ответил Ботя и двинулся к избушке. Аполлон Иванович нехотя побрел вслед за ним.

Солнце уже клонилось к закату, а шагать им до дома оставалось еще километров пять. В избушку они ввалились, уже когда первые звезды замерцали на вечернем небосклоне. За ужином Аполлон Иванович снова завел разговор о реке и постройке плота.

— А как его можно сделать без гвоздей и без веревок? — упрямо поинтересовался он у Боти.