Чтение онлайн

Нелл смотрела через стол на важного адвоката со светлыми волосами и глубоко посаженными серыми глазами.

— Что вы мне такое рассказываете, мистер Макиннес — что мой брат ошибся?! — недоверчиво спросила она.

Алесдер Макиннес поигрывал разноцветной ручкой с гравировкой, которую почти год назад подарила ему жена на сорокалетие. Обычно, вспоминая жену, он становился грустным, но сейчас его внимание было сосредоточено на изучении молодой женщины, сидящей напротив него. Макиннес думал об ее полноте, так приятной глазу; Нелл сразу понравилась ему, едва переступила порог, но, пожалуй, до того, как заговорила — потом ее голос вызвал некоторое разочарование из-за явного англицизма речи. Весь ее внешний облик (невысокая, вьющиеся каштановые волосы, свежий здоровый цвет лица, твердый рот и прямой взгляд синих глаз), без всякого сомнения, доказывал ему, что она шотландка. А Алесдер Макиннес был истинным шотландцем, начиная с добротного, хорошо сшитого твидового костюма от «Гэрриса» до удостоверения на стене, где было написано «Член-корреспондент Сигнета», престижного института в Эдинбурге, который поддерживает процветание и влияние высшего эшелона шотландских юристов, составляющих законы. Будучи от природы человеком справедливым, Макиннес старался подавить это чувство разочарования, которое, как он знал, было проявлением шовинизма, но, подобно многим шотландцам, справиться со своей натурой не мог.

— Не совсем ошибка, мисс Маклин, — уклончиво ответил он, не желая намекать, что кто-то был беспечен в делах. — Это более похоже на ошибку по невежеству — erratum ingnorantis.

— Но это одно и то же, — нетерпеливо возразила Нелл. — Если не возражаете, мистер Макиннес, объясните мне еще раз. Я все еще не уловила разницы между английским и шотландским законом в этом деле.

Алесдер понимающе улыбнулся.

— Это действительно маленькое различие, но очень важное, — сказал он. — В Англии согласие на покупку автоматически ведет к контракту. В дальнейшем стороны могут его разорвать или продолжать торговаться вплоть до момента, когда стороны придут к согласию или к изменению контракта, тогда как в Шотландии передача собственности обычно ведется, исходя из того, что, когда сделано и принято предложение купли-продажи, тогда немедленно заключается контракт и обе заинтересованные стороны должны с этим согласиться одновременно. Решив купить Талиску, ваш брат не выполнил этого необходимого действия в отношении своей сделки, а она является объектом, требующим разрешения на куплю-продажу.

— Так действительно, мы обязаны оформить покупку вне зависимости от того, получим ли мы разрешение на перестройку замка в гостиницу, верно? — Задавая вопрос, Нелл наклонилась вперед, не догадываясь, что этим она позволила Алесдеру Макиннесу соблазниться, невольно бросить взгляд за привлекающий внимание незастегнутый ворот. Август выдался дождливым, но погода даже в северо-западной Шотландии стояла по-летнему жаркая, и Нелл не застегивала несколько верхних пуговиц на широкой хлопчатобумажной блузе.

У Алесдера возникло естественное мужское желание, о котором он почти забыл, и он сразу покраснел, а это случалось с ним очень редко. Прошлым летом его жена после пятнадцати лет их супружеской жизни погибла в автокатастрофе. Гибель жены стала для Макиннеса трагедией, и он с тех пор не думал ни о каких любовных отношениях, и этот внезапный прилив крови к лицу, да и к другим, более подвижным частям тела, очень его удивил. Его обеспокоил этот «прилив хладнокровия». От этого Макиннес разволновался, чувствуя какую-то угрозу себе, стал злиться и завертелся на стуле, устраиваясь поудобнее.

— Короче говоря — да, — буркнул он, а потом добавил более спокойно: — Вам придется выплатить за Талиску, как было договорено, вне зависимости от того, согласится ли районный комитет по планированию изменить статус замка.

Его явный злобный выпад обескуражил Нелл, но она решила, что причиной этому послужило что-то другое — не она и не ее дело — может, плохой завтрак, а может, какое-то недомогание.

— Ну, что же, — смиренно вздохнула Нелл. — Нам остается только надеяться, что у них не будет возражений. Как вы думаете, могут возникнуть какие-то осложнения? — Ее неосведомленность была искренней, поэтому забавной.

Алесдер Макиннес уже пожалел о том, что дал волю эмоциям, и снова стал доброжелательным. Его добродушному лицу улыбки шли больше, чем мрачность. Как юрист он иногда проявлял жестокость, но в глубине души Макиннес осуждал себя за подобные проявления.

— Надеюсь, осложнений не будет, — сказал он. — Это на самом деле важное обязательство, которое на вас возложено, мисс Маклин. Если вы на первом же препятствии споткнетесь, это просто стыд.

Адвокат кашлянул, как бы стесняясь своего следующего замечания.

— Конечно, несколько слов, сказанных нужным людям, могут помочь. Вы или брат знаете кого-нибудь, кто мог бы замолвить словечко за ваш проект?

Нелл вгляделась в его лицо. Искренне ли он полагает, что одно только влияние сможет облегчить их дорогу, или же он хочет ей сказать, что нужно дать взятку? Нелл почувствовала себя беспомощной, как человек, попавший в незнакомую местность. Потом вдруг она поняла, что должна сделать.

— Сколько у нас времени до того, как будет обсуждаться заявление? — спросила Нелл, снова с горячностью подавшись вперед.

На этот раз она поймала невольный быстрый взгляд адвоката, но Алесдер уже справлялся в настольном календаре, помечая недели пишущей ручкой.

— Комитет по планированию собирается каждую третью среду месяца, — произнес он. — У вас в запасе две недели.

— Возможно, у меня есть какие-то семейные связи, которые могут пригодиться, — сказала Нелл, вставая и протягивая руку адвокату. — Не буду вас больше задерживать. Вы на меня потратили слишком много своего драгоценного времени. Я приеду и снова встречусь с вами перед заседанием комитета, если все будет в порядке. Просто чтобы проверить, не возникла ли у нас какая-нибудь особая трудность.

Макиннес тоже встал и обошел стол, подойдя к ней. Он не сказал ей, как обычно, что его время — это ее деньги. Макиннес уже почти был уверен, что это дело — не юридическое.

— Я прослежу за этим, мисс Маклин. Пожалуйста, знайте, что вы можете рассчитывать на меня как на юриста и как на человека. При оказии, мы, провинциальные юристы, можем быть полезны как финансовые советники, агенты по продаже недвижимости и даже как социальные работники!

Добрая, располагающая улыбка Макиннеса, казалось, очаровала Нелл, когда он, пожимая ей руку, провожал ее до дверей. Его участливость не сочеталась с тем представлением о черствых, глубокомысленных законниках, которое у нее было всегда.

— Вам в дальнейшем потребуется юридическая помощь, как только вы получите разрешение на проект переделки, — добавил Макиннес. — Для контрактов со строителями и тому подобное. Я настоятельно вам советую ничего не подписывать до тех пор, пока они не будут проверены.

— Не буду, — заверила Нелл адвоката. — Для Талиски Макиннес и Мюррей будут шефами по расставлению точек над «i» и палочек у «t». Она помолчала, пока он открывал перед ней дверь. — Существует ли Мюррей, между прочим, или это одна из организаций для официальных случаев, за которым прячется команда из одного человека?

С его лица исчезла улыбка, и Макиннес стал грустным.

— Мюррей — это фамилия моей жены, — объяснил он. — Мы были коллегами, но я овдовел год назад, так что теперь, боюсь, я и есть команда в одном лице. Однако фамилию я оставил для преемственности, а может быть — как напоминание.

Нелл была даже напугана тем, каким неуважительным способом, исходя из обстоятельств, она получила такие печальные сведения.

— Простите меня, — просто сказала она. Что еще она могла добавить?

В тот же вечер Нелл позвонила отцу.