Чтение онлайн

— Тэлли оценивающе поглядел на девушек, задержав пристальный взгляд на Либби, которая в свою очередь улыбнулась ему весело и понимающе.

— Вы, я надеюсь, подойдете нам, — заметил он. — Вы готовы к любой тяжелой работе?

— Думаю, вы найдете, что мы готовы на все, мистер Маклин! — смело ответила Либби, и даже Джинни, которая привыкла к манерам своей подружки, покраснела при ударении на слове «все».

— Вы разобрались с печью? — спросила Энн, отрываясь от своих фантазий о рыцаре. — Все еще кажется, что здесь немного дымно.

Она принюхалась к явно задымленному воздуху, потом отпрянула, потому что Тэлли повернулся к ней и несколько раз помахал пальцем перед ее носом.

— Она не слушается меня, мисс Соутар, — пожаловался он с сильным раздражением. — Я прочистил ее кочергой, наорал на нее и накормил сочными поленьями из фруктовых деревьев, но она не сдалась и ради меня не разгорелась. Все, на что она способна, это посылать дымовые сигналы.

— О Боже! — пробормотала Энн, подавив смех. — Может, надо попробовать одеяло? У моей тети была печь, которая дымила, и она обычно вешала старое одеяло, чтобы из нее не дымило.

— Для этой печи одеяло должно быть слишком большое. — Тэлли наклонился, чтобы еще раз сердито заглянуть в упрямую печь, и толкнул выступающее полено, рассыпав по комнате веер искр.

— Чертово пекло, только посмотрите! — воскликнул он, подтолкнув горящее полено, которое угрожало прожечь подстилку, заранее расстеленную им перед новым ковром. — Раз искры не летят в трубу, как можно надеяться, что туда потянет дым? А ведь сегодня после обеда я жду прихода пожарного инспектора.

— Ты еще не исправил ее? — повторив вопрос Энн, спросила Нелл, когда вошла через парадный вход, сопровождаемая двумя могучего вида подвыпившими рабочими. — Эти люди должны разгрузить фургон, но я не хочу, чтобы они вносили сюда новые софу и кресла, потому что иначе они пропахнут дымом еще до того, как кто-то на них сядет.

— Поставьте их пока в гостиную и закройте дверь, — посоветовал Тэлли, угрюмо глядя на едкие серые клубы дыма, выходящие из топки прямо в комнату. — Потом мы их перенесем. С этой печью нужно что-то делать! Может, на трубе нужно поставить новые горшки? — добавил он.

— А трубочист сказал, что они были в хорошем состоянии, — напомнила ему Нелл, кивнув двум мужчинам, чтобы проносили груз.

— Трубочист и не знал, что было на трубе, — возразил Тэлли. — Разве наши гости смогут фантазировать о любовных утехах, сидя перед камином, когда их встретит задымленный дом?

— И прокопченный регистратор, — добавила Энн, которая еще не совсем верила в то, что Талиска может стать райским уголком влюбленных. От рекламы, придуманной Тэлли, ее кидало в краску, но надо сказать, она с нетерпением ждала возможности понаблюдать за шалостями гостей, которых брошюра привлечет, но, конечно, снаружи, а не в спальнях.

— Тебе нужно посоветоваться с пожарным инспектором, может, он что-нибудь посоветует, — предложила Нелл. — Он должен знать, как бороться с дымом.

Однако пожарный инспектор оказался довольно неприступным. Он был молодой, одетый в темное, как гестаповец, и, громко стуча подбитыми железом носками и каблуками ботинок, проходил через каждую комнату, лестницу и коридор, делая в документах одну за другой пометки, затем спрятал документы в планшет. Сопровождал инспектора Тэлли. Едва перемолвившись с ним, инспектор проверил сигнализацию на дым, которую подключили как раз перед его приходом, чтобы она не издавала шум каждый раз, когда камин в холле начинал очередное дымоизвержение; проверил аварийное освещение и все огнетушители, осмотрел каждый рукав и ведро, зажигая спички возле занавесок и драпировок, и засек время, которое потратил на спуск из комнаты наверху башни к парадной двери. Наружная пожарная лестница была построена в дальнем конце викторианского крыла, и Тэлли недаром радовался, что они с Нелл выполнили все требования региональной пожарной инспекции, без разрешения которой отель нельзя было открывать.

Тем более он был не готов к реакции инспектора, последовавшей в конце проверки, когда тот неожиданно остановился, да с такой военной точностью, что в какой-то момент у Тэлли мелькнула дикая мысль, что надменный молодой человек крикнет: «Хайль, Гитлер». Вместо этого он печально сказал:

— Боюсь, так дело не пойдет, мистер Маклин, — и, засунув под мышку планшет, инспектор уставился на хозяина суровым взглядом.

Они остановились в холле, только поэтому Тэлли решил, что это относится к слабому запаху дыма из камина.

— Дымит совсем немного, — возразил он. — Я уверен, что через день-другой мы решим эту проблему. Это только потому, что печь долгое время не топили.

Инспектор отрицательно покачал головой:

— Нет, я имею в виду не камин. Я говорю о том, как подняться и спуститься с верхних этажей.

— Не понимаю, — озадаченно произнес Тэлли. — На восточном конце есть металлическая пожарная лестница, а в западном крыле — каменная лестница. По предписаниям пожарников в таком большом отеле, как наш, должно быть две огнестойкие лестницы, разве не так?

— Именно так, мистер Маклин. Две лестницы, — согласился инспектор. — А это значит, что вот этой пользоваться нельзя. — И он выразительно кивнул головой в сторону резной витой лестницы, которая была главным украшением холла Талиски. Вся многолетняя копоть ее была соскоблена, и все сооружение утопало в радужном свете свежевымытого переплетчатого хрустального купола крыши. Великолепная резьба на дубовых перилах со столбиками была очищена и отполирована до ярко-золотого цвета; два благородных льва, поддерживающих геральдические щиты, охраняли ее стойки-балясины, а невысокие ступеньки покрывала светлая тканая дорожка, украшенная орнаментом из цветов пурпурно-голубого цвета, которые с июля до сентября густо покрывают луга на острове. Это была удивительной красоты архитектурная композиция, созданная для того, чтобы превратить любое восхождение или спуск по ней в эстетическое наслаждение.

Наступило долгое молчание, во время которого Тэлли в изумлении переводил взгляд с лестницы на пожарного инспектора и опять на лестницу. Видимо, он пересчитывал отдельные столбики-балясины — так долго он в них вглядывался, а потом на его лице появилось напряженно-вопросительное выражение, когда он снова обратил взор на визитера.

— Извините, — сказал Тэлли холодно. — Я не вижу лестницы. Если вы считаете лестницей эту прекрасную антикварную мебель, то я должен вас заверить, что, если, паче чаяния, кто-то случайно поставит на нее ногу, с ним случится то же самое, что случилось с невежественным обывателем, который менял электролампочку, взгромоздившись на бесценный чиппендейловский стул!

Снова наступила тягостная тишина, вдруг розовые щеки инспектора густо покраснели. Он нерешительно опустил глаза на документ в планшете.

— Что же, ладно, — запнувшись, сказал он. — Я понимаю, о чем вы говорите. Образец мебели… Очень хорошо, что вы так назвали. — Инспектор поставил неразборчивую закорючку в конце документа и вынул его из папки. — В таком случае, кажется, все в порядке. Ваше разрешение, мистер Маклин.

Тэлли взял бесценный бланк и внимательно изучил его, перед тем как передать его Энн, которая тихо стояла за регистрационным столом и наблюдала за происходящим.

— Вот наше разрешение от пожарников, Энн. Внесите его в банк данных на букву «П», пожалуйста, и покажите мистеру… Госкинсу, где у нас выход. У меня срочное дело на чердаке. До свиданья, мистер Госкинс, благодарю вас. — Тэлли пожал руку молодому человеку.

Энн, улыбнувшись, положила бумагу на стол и обернулась к инспектору, который был крайне удивлен, увидев, как хозяин гостиницы живо понесся по драгоценному «образцу антикварной мебели», перепрыгивая через две ступеньки сразу.

«Срочным делом на чердаке» Тэлли назвал послеобеденное рандеву с Либби, которая в ее теперешнем положении уборщицы и горничной перед открытием согласилась провести тщательную уборку в его квартире. Однако ее пластиковый пакет с принадлежностями для уборки стоял нетронутый в маленьком коридоре между спальней и гостиной. Тэлли, страстно желая убедиться, что Либби дождалась его, чуть об него не споткнулся. А беспокойство его было напрасным. Девушка-австралийка стояла в спальне, вертясь перед большим зеркалом на дверце гардероба, беспокойно одергивая лиф и юбку своего шелкового темно-синего платья. Рабочий комбинезон лежал на полу там, где она его сбросила.