Чтение онлайн

Он открыл багажник и достал бутылку «Боллинжер» из кучи разной одежды. У Тэлли была склонность заполнять вещами багажник машины, а не упаковывать чемодан.

— Найдется у нас таблетка аспирина? — страдая от боли, грустно спросил он. — От Лондона дорога была чертовски утомительная.

— В коттедже есть, — кивнула Нелл. — Бокалы у нас тоже есть.

Когда было разлито шампанское, Нелл решила, что сейчас не самое подходящее время упоминать об уборной, а Тэлли решил, что не стоит волновать Нелл, упоминая о том, как прошли его дни, полные тревоги, потому что его нефтяная сделка висела в воздухе, в ожидании того, как свои причудливые капризы проведут через ООН мировые лидеры. Самым важным в его успешном завершении сделки было то, что он из нее вышел — это заслуживало его похмелья, и без надобности рассказывать Нелл, что весь проект с Талиской мог быть оставлен. Она и не узнала никогда, как они были близки к неудаче, еще не успев ничего начать.

Со своей стороны, Нелл тоже ничего не рассказала Тэлли о знаке вопроса, который повис над жизненно важным для них разрешением от комитета по планированию. У нее не возникало и тени мысли, что искусное манипулирование местными политиками со стороны Айэна может провалиться, — Нелл была уверена, что план переделки замка утвердят, как было условлено.

Большое предприятие с Талиской начало обретать форму, когда архитекторы стали разрабатывать детальные схемы переделок. Библиотека превращалась в бар-гостиную, комната для завтрака — в комнату с телевизором для конференций; столовую и гостиную должны были так соединить раздвижными дверями, чтобы их можно было открывать для особых целей, а часть холла было решено превратить в место для регистрации. Первый спор у Тэлли с Нелл произошел из-за двуспальных кроватей. Ведь некоторые чокнутые клиенты могут захватить с собой детей, а другие гости, особенно более пожилые и нездоровые, могут сюда приехать только для отдыха, ища в Талиске тишину и покой.

— Некоторые люди предпочитают две кровати рядом, а не одну двуспальную, — упрямо настаивала Нелл.

Тэлли недоверчиво хмыкнул.

— Даже если им по семьдесят, пока они дочитают нашу брошюру, у них так взыграют гормоны, что они воспримут эти две кровати как несомненное препятствие, — сказал он.

Нелл было бы очень интересно знать, кто же пишет эту рекламную чудо-брошюру, но пока этот вопрос она не поднимала. Наконец, они договорились на трех комнатах с двумя кроватями — из десяти, и обнаружили, что, даже передвинув стены и трубы водоснабжения, они сумеют разместить гигантские кровати и двухместные джакуззи только в четырех комнатах.

— У нас будут двойные неприятности, — печально предсказал Тэлли. — Увидишь — спрос будет превышать предложение.

— Ладно, мы всегда можем две кровати связать вместе, если в этом будет необходимость. И, кстати, о раздевании, — продолжила Нелл, дипломатично меняя тему разговора. — Архитектор говорит, что можно оторвать панельную обшивку и отбелить стены до белесо-песочного цвета. По-моему, для столовой это отлично, как ты думаешь? Светло и много воздуха.

— Для дамской парикмахерской годится, — возразил, протестуя, Тэлли. — Панели светлые, а ковры — как кудри Кармен. И раз уж зашла речь о коврах — вчера по телефону Гэл предложил, что они могут быть в цветах клана Маклинов — ты можешь в это поверить? Думаю, он вот-вот сделается настоящим шотландофилом и из шкафа выпадет скелет Матери Каледонии!

— О Господи, он, может, тайно берет уроки шотландских народных танцев! — воскликнула Нелл.

— Мамочка умрет! Что же, в одном он прав: ковры должны иметь какой-то рисунок, или они будут выглядеть как черт-те что. Может, приглушенная клетка-шотландка — это как раз то, что надо?

— Ладно, все это я предоставляю тебе, — великодушно сказал Тэлли. — Интерьеры тебе удаются. В твоей квартире было очень хорошо. Все эти лоскутные работы и набивки на ситце — это в памяти запечатлелось. Моя, казалось, не существует, когда меня там нет. Что-то вроде Чеширской квартиры: появляется, когда открываешь входную дверь, и немедленно исчезает, как только ты вышел. Нам не нужно ничего такого анонимного во внутренней отделке. Талиска должна выглядеть так, будто она всегда существовала и будет существовать, как Шотландия, — вечно и бесконечно прекрасная.

— Ты так говоришь, как пишут в туристических рекламных проспектах, — с воодушевлением сказала Нелл. — Можешь так написать для нас. Да, я согласна заниматься интерьерами столько, сколько надо, если только не предполагается, что наводить порядок в доме — тоже моя обязанность. Еще, Тэлли, — я не хочу, чтобы ты обсуждал, не консультируясь со мной, затраты и чего сколько нужно, как ты это сейчас делаешь. Я наняла архитекторов, и в том, что они делают, хочу участвовать, как никто другой.

— О’кей. Но раз мы уже на домашнем фронте, давай не забывать об одной довольно важной вещи, — сказал Тэлли. — Я долго не задержусь в этой хибаре на семи ветрах на горе. И где мы собираемся поселиться? Нам ведь тоже, как и гостям, нужны свои земные радости.

— Но не с видом на море и не с лечебной ванной, — возразила Нелл. — Это мы должны оставить богатым клиентам.

Тэлли засомневался.

— Ладно, я готов распроститься с видом из окна, но настаиваю на приличной постели и джакуззи. Я не собираюсь брать обет целомудрия, обеспечивая клиентов всеми мыслимыми удобствами для их шумных игр. Я возьму себе задние комнаты за кухней наверху, две, и ванную. А ты?

Нелл кусала губу, размышляя:

— Поселюсь в башне. Комнату на первом этаже нужно оставить для гостей, которым нравится сводчатый потолок, потому что мы ее можем меблировать наподобие средневекового покоя, дубовыми сундуками и декоративными драпировками на стенах.

— Да, — протянул Тэлли. — Представляю себе Полония, все время подглядывающего из-за гобеленов! Что ж, ты, наверное, права. У людей вроде Гэла в таком помещении дух захватит.

— Впрочем, две комнаты наверху разные, — продолжала Нелл. — Лестница очень узкая и крутая, а окна на стене очень высоко. Чтобы что-то увидеть из них, надо вставать на цыпочки. Но мне хотелось бы их занять. Мне они понравились.

— Маленькое орлиное гнездо Нелл, — усмехнулся Тэлли, бессознательно задевая чувствительность Нелл к опекающему тону. — Можешь там наверху уютно устроиться со всеми своими лоскутами и любовными романами.

— Да уж, — сделала она гримаску в ответ на снисходительный тон брата. — Маленькая Хозяйка вяжет в мансарде, сидя в кресле-качалке, пока Большой Брат бесится, наминая свои шары в спальне на первом этаже! Давай, Тэлли, пока мы здесь, продолжай действовать, как привык. Утешай себя тем, что когда Маленькая Хозяйка занимается грязными туалетами и простынями, мужчина имеет дело только с важными вещами — вроде винных бочек и балансовых отчетов!

Тэлли выглядел задетым и ошарашенным:

— О чем ты говоришь? Как мы до этого докатились?

— До этого докатились, потому что ты предполагаешь, что будешь заниматься умственной работой, а я буду делать грязную. И ты ее делаешь, верно? Сколько ты уже здесь находишься — две недели? И когда ты пропылесосил в доме или приготовил еду, не говоря уж о том, чтобы очистить уборную!

Такая критическая минута должна была наступить. В крошечном домике они жили вдвоем, а привыкли жить каждый своей собственной жизнью (хотя Тэлли жил не один, но, по крайней мере, каждый жил, как хотел), но стили их жизни были совершенно несовместимы. Нелл злилась из-за привычки Тэлли жить в постоянном шуме (телевизор, стереоустановка, радио) и в постоянном беспорядке (грязная одежда, невымытые бокалы из-под вина, вонючие обрывки газет из-под рыбы и чипсов). А Тэлли бесился из-за неуправляемой страсти Нелл к аккуратности, ее тяги к дневной рутине и ее привычки есть. Тэлли ел, чтобы жить, а Нелл жила, чтобы есть. Ему нравилось поесть быстро, когда он был голоден, пусть хоть рыбу или чипсы. А Нелл любила приготовить блюда из свежих продуктов, даже здесь, где единственными приспособлениями для стряпни были походная печь и тостер. Образ жизни у них всегда был разным, и в этом отношении ничего не изменилось. И более того, невзирая на многочисленные просьбы, Тэлли появлялся в туалете только затем, чтобы его заполнить!

— Перестань злиться и не действуй мне на нервы, — горячо огрызнулся Тэлли. — Я сделаю, что мне положено, когда до этого дойдет дело. Зачем держать это место в таком порядке, как в книге по образцовому домоводству, если мы так или иначе через несколько недель отсюда выберемся?

— Это не только уборки касается, это твое отношение в целом! Либо мы тут на равных, либо мы вообще тут не будем. Ведь не в игру мы здесь играем. О, я знаю, что ты думаешь: это все большая забава — секс под душем и любовные игры в рододендронах, и это все будет. Но это нужно организовать так, как надо, и чтобы это сделать, мы должны работать вместе. Перестань ко мне относиться как к девчонке, предоставив мне устраивать все домашние дела в то время, как ты сам сосредоточился на том, что считаешь делом важным. Нам все нужно делать вместе, или же ничего не получится, Тэлли. Тебе пора начать выполнять свою долю работы по дому!