Чтение онлайн

– Ты напеваешь.

Я обрываю звук, идущий из горла.

– Прости.

Мы молча разделяемся и лезем каждый своим маршрутом вокруг проема.

Когда подоконник уже находится на уровне моего пояса, я делаю паузу, чтобы поискать зацеп для руки. Пока я верчу головой в поисках, какая-то серебряная вспышка вырывается из башни. Она размытая – настолько быстро все происходит. Я понимаю только, что Бун дергается так, чтобы оказаться между мной и тем, что летит в нас изнутри.

Я вижу, как он принимает удар, его большие ладони цепляются за подоконник, а тело сотрясается. Он издает возглас. Громкий.

А потом без паузы тянется ко мне. В попытке отодвинуть меня или убедиться, что я не упаду, – я точно не уверена. Все происходит в одно мгновение. Когда он поворачивается, я внезапно вижу красный потек, уже просочившийся через его рубашку, – широкий разрез у него на груди.

Но серебряная вспышка из башни достигает нас прежде, чем я успеваю хотя бы вдохнуть, – и вот Бун уже в воздухе.

Его лицо искажено шоком, он машет руками, и я тщетно тянусь к нему, хватаясь за воздух, когда он падает вниз.

– Нет! – кажется, кричу я, наблюдая за его падением.

Как будто время замедлилось и его падение занимает вечность.

Капли крови летят за ним, будто дождь, и полный ужаса взгляд Буна не отрывается от моего лица, даже когда он налетает на копья. Я слышу стук, хруст и чавканье от падения даже отсюда.

– Лайра. – Я не могу его слышать, вижу только движение губ. Потом он кашляет, и на них появляется кровь.

Маленький светлячок вылетает из укрытия под деревьями, с любопытством мерцает перед Буном, а тот видит его… и улыбается. Потом он смотрит наверх в поисках меня, как будто хочет, чтобы мы разделили этот момент и нереальность происходящего. Его взгляд не отрывается от меня, даже когда жизнь вытекает из него. Он не отворачивается, пока его голова не склоняется набок и все тело не содрогается на копьях, пронзивших его грудь, плечо и ногу, удерживая его в воздухе.

– Бун! – кричу я – в этот раз точно кричу, когда время неумолимо пускается вскачь. Мой следующий крик длится как будто вечность, и я не умолкаю, пока не срываю голос.

Я глубоко, со всхлипом вздыхаю. Мой вдох прерывается болью, когда размытое серебряное пятно бьет меня из комнаты, тоже едва не сбрасывая со стены. В этот раз я вижу его, через туман слез и боли, – похожее на кнут щупальце из металла, со смертоносным заостренным концом. Эта штука столкнула Буна со стены башни.

В одну секунду топор оказывается у меня в руке, как раз когда щупальце снова наносит удар.

Я обрушиваю на него топор, и лезвие входит в него, пришпиливая эту дрянь к дереву подоконника. А потом я лезу дальше.

У меня нет выбора.

Я не позволяю себе смотреть вниз. Если я снова увижу искалеченное тело Буна, я знаю, что сорвусь. Я должна добраться до вершины. Надо мной пролетает какая-то тень – скорее всего, один из даймонов, – но я не смотрю туда. Я лезу, лезу и лезу, избегая окон, пока не добираюсь до стены с зубцами наверху. Я умудряюсь перебраться через нее с помощью узких щелей между каменными блоками. Мои мышцы горят, сердце разрывается от боли.

Как только мои ноги касаются крыши, я разворачиваюсь, чтобы перегнуться через стену и посмотреть на Буна. Но прежде чем я успеваю увидеть его, сзади меня обвивают чьи-то руки. Аид. Я уверена в этом. Он не дает мне времени снова посмотреть на Буна или хоть как-то среагировать, прежде чем мы исчезаем.

И оказываемся не в лесу. Не там, куда отправили тех, кто финишировал, или там, где их близкие ждали, пока поборники пройдут испытание. Не вернулись на третий этаж, чтобы начать сначала, как я наполовину ожидала, учитывая, что мы сжульничали, чтобы добраться до верха. Даже не в дом Аида на Олимпе.

Когда мы снова появляемся, я стою в кольце рук Аида, моя спина прижата к его телу. Мы в библиотеке. Колонны – не с каннелюрами и не греческие, но выложенные бирюзой и золотом – поддерживают лестницу без перил, идущую с обеих сторон на три этажа вверх под стеклянный купол, через который видно бархатное небо, которое не небо. И книги повсюду.

Я стою рядом с ним в Нижнем мире.

В его доме.

Я в этом уверена.

Он утыкается лбом мне в затылок.

– Лайра. – Его голос – тихий шепот. Нерешительный. Совсем не похоже на Аида.

И это наконец пробивает стену онемения, которой я окружила себя, чтобы забраться на эту сучью башню. И тогда картинка с лицом Буна, когда он падал, его искалеченное, изломанное тело на этих копьях – все это наконец сталкивается с реальностью, в которой – в отличие от последнего Подвига – я больше не могу его разбудить. Нет никакой магии. Он и правда погиб.

Я обмякаю.

И Аид подхватывает меня.

Аид поднимает меня на руки и садится в огромное кожаное кресло, усаживая меня на колени и склоняясь надо мной, будто предлагая убежище. Меня охватила неподвижность.

Не онемение.

Боль все еще здесь, пожирает меня. Но я не хочу ни двигаться, ни говорить и уж точно не позволю себе плакать. Я откуда-то знаю, что так станет только хуже.

– Лайра, – бормочет Аид. Он легонько гладит меня по волосам.

Я дышу. Пытаюсь продышаться.

– Не сдерживайся, золотце.

Но я только сильнее захлопываюсь. Я не хочу это чувствовать. Не хочу это впускать. Но что я не могу остановить, так это воспоминания.

Моменты с Буном за двенадцать лет. Моменты, которые я вижу другими глазами.

Нахальная усмешка, дразнящая меня на каждом углу. То, как он пристраивался рядом со мной в очереди за едой – обычно затем, чтобы ухватить что-нибудь с моего подноса.

– Над чем сегодня работаешь? – спрашивал он.

Бун особенно обожал блинчики. Никогда не видела, чтобы кто-то топил еду в таком количестве сиропа. И он смеялся, когда ему попадало за такое расточительство, – приправ в логове было немного, – так что шел и крал еще.

Тот раз, когда он украл ту клятую картину из-под носа у Лакшми, тоже здесь и красочен, ведь он вспоминал об этом недавно.

И новые воспоминания. «Я бы хотел быть твоим другом», – сказал он однажды.

И даже это утро, когда мы просто завтракали вместе.