Чтение онлайн

Аид поднимает бровь на вопрос Харона.

– А ты как думаешь? – спрашивает он голосом, лишенным эмоций.

Паромщик морщится.

– Я чему-то помешал? – спрашивает Аид, и плоский тон становится шелковым.

Харон не смотрит на меня.

– Не особо. Я как раз собирался рассказать ей о том, что она пропустила.

– Я сам, – говорит Аид.

Собачий скулеж раздается из коридора, и за спиной Аида опускается одна из голов Цербера, чтобы заглянуть в комнату одним глазом.

– Привет, приятель.

– С тобой все в порядке? – Это Рус, и мои губы расплываются в улыбке.

– Мне гораздо лучше. Дайте мне еще день-два, и я снова вернусь к Подвигам.

– Нам это не нравится, – я не вижу другие головы, но говорит Цер.

Мне тоже. Но теперь у меня больше причин победить, чем одно лишь избавление от проклятья. Гораздо больше. Мой взгляд переходит на Аида, и внезапно я вижу просто мужчину, который сделает что угодно для тех немногих, кого он любит больше всего.

Аид меняет выражение лица в один миг, но вспышка темного подозрения просачивается в мою душу – вспышка понимания и знания, что оно не мое. Оно идет откуда-то еще.

«Ух ты».

У меня уходят все силы на то, чтобы не ахнуть и не дать изумлению отразиться на лице.

Это было по-настоящему? Эмоции, которые я чувствовала от него раньше. Это были не галлюцинации и не желанные проекции. Они все были настоящими.

Это из-за его крови? Должно быть. Возможно, эффект выветрится. А Аид знает?

И почему он подозрителен? Из-за Тигля? Или, может, из-за того, что мне говорил Харон? Не то чтобы он успел мне много рассказать.

Я перевожу взгляд на Харона, который не смотрит мне в глаза.

– Я лучше вернусь на лодку, – бормочет он. И пожимает мне ногу через одеяла. – Рад видеть, что ты наконец-то в сознании, Лайра.

Они с Аидом обмениваются непроницаемыми взглядами, и Харон выходит из комнаты.

– Идем, Цербер. Оставим их наедине.

Цербер ворчит, но они уходят.

А я слишком занята рассматриванием Аида.

– Где ты был? – спрашиваю я.

– В Стигийских болотах.

Перекресток Нижнего мира. Там, где души судят и отправляют в разные места в зависимости от того, как они прожили свои жизни в мире Верхнем. Говорят, что Аид лично судит лучшие и худшие случаи и раздает благословения и наказания. Судя по тому, как он выглядит, не надо быть гением, чтобы угадать, что он сейчас раздавал.

– Хочешь поговорить об этом? – спрашиваю я.

По его лицу пробегает рефлекторное отрицание, но потом он делает паузу и облокачивается на косяк.

– Суд был не самым сложным. Этот дух был социопатом и пытал и убил многих без пощады и раскаяния.

Аид пожимает плечами, но я вижу груз, который, судя по всему, на них давит.

Я тихонько жду того, что было сложным.

– Но душа его матери в Асфоделях, и… – Он откидывает голову на косяк. – Она умоляла, чтобы его наказание смягчили, рассказывала про его жестокого отца. Конечно, я все это видел.

– Все было плохо?

Аид выходит из дверей и падает в кресло, где сидел Харон, пододвинув его ближе. Потом он берет мою ладонь в свои, проводит пальцами по линиям.

– Ни одна душа не рождается злой. Есть склонности, пристрастия, но как давление и температура превращают уголь в алмаз, так давление и боль могут превратить душу в нечто ужасное.

А вот и проявляется сочувствие, которое Аид прячет от мира. Он сопереживает этому человеку и тому, что превратило его в чудовище. И его матери тоже.

– Я умею видеть альтернативное будущее, если оно открывается мне: что могло бы быть, случись все иначе.

– И здесь все могло быть иначе?

Он кивает:

– Столько жизней погублено.

Вот что должен выносить царь Нижнего мира.

– Я хотела бы чем-то помочь.

Он ловит мой взгляд, в уголках его губ играет легкая улыбка.

– Правда?

Мне в лицо бросается краска, но я не отнимаю ладонь.

– Да.

На секунду у него на щеках появляются ямочки.

– Да. – Он глубоко и медленно вдыхает, потом резко выдыхает. – Давай сменим тему.

Мне бывает нужно эмоциональное пространство, так что я стараюсь не испытывать обиды от отстранения, которым пронизан его голос. Но я отнимаю у него ладонь и чешу предплечье.

– Остальные боги разозлились из-за того, что меня пришлось ждать?

Аид стонет:

– Давай о чем-нибудь другом?

Это скверный признак.

– Что случилось?

– Они прислали вниз даймонов и Асклепия, – говорит он. – Они поняли, в какой ты форме, после того, что увидели.

С его голосом что-то не так.

– Рассказывай плохие новости. Давай. Срывай, как пластырь.

Он откидывается в кресле.

– Никогда не понимал этого выражения.

Небрежная поза меня не обманывает.

– Значит, у тебя пластырь никогда не приклеивался к волоскам или корочке крови. – Я посылаю ему пристальный взгляд. – Ты тянешь время, Фи.

– Не-а. – Аид качает головой. – Ты не можешь меня так звать.

Я хмурюсь:

– Харон зовет.

– Да.

– Тогда почему мне нельзя?

Он скрещивает руки на груди.

– Звезда моя… тебя кто-нибудь называл упрямой в лицо?

– Ты все еще тянешь время.

Он выглядит скучающим, напоминая мне о ночи нашей встречи.

– Ладно. Я не буду звать тебя Фи. Но вернемся к пластырю… Я навоображаю себе намного хуже. Лучше сказать мне сейчас и покончить с этим.

Он косится направо, на занавешенное окно.

– Они не стали ждать.

Мое сердце рушится к желудку.

– Они провели следующий Подвиг без меня? – Дерьмо. – Кто победил?