Чтение онлайн

– Хорошая книга? – хриплю я.

Он опускает ее и усмехается мне, а я моргаю. Боги и впрямь невероятно прекрасны.

– Я все спорил, называть тебя Спящей Красавицей или Белоснежкой.

Видимо, река Стикс сделала свое дело, и кровь Аида сохранила мне жизнь. Едва-едва, судя по ощущениям.

Прошло еще несколько дней или… сколько там. Я сейчас не особо слежу за временем. Помню только обрывки, но хотя бы в них не было боли, лихорадки и даже бреда. Только утомление по мере исцеления тела.

– Но ведь обе эти сказки – про смертный сон?

– Отсюда и споры. – Харон кладет книгу на столик рядом с креслом. – Учитывая твою бледность и волосы цвета воронова крыла, я склоняюсь к Белоснежке.

– Гефест может быть охотником.

Харон смеется:

– А Афродита – злой королевой?

Я качаю головой:

– Она не хотела, чтобы все обернулось так скверно.

Я видела, как она плакала до припухших глаз по бабушке Дэ. Эти эмоции были настоящими.

– Хм-м… А прекрасный принц? – Взгляд Харона становится острым, любопытным – и вовсе не праздным. – Похоже, у тебя есть несколько вариантов.

Нет смысла отрицать.

– Один – призрак, который любит меня только как друга. А второй – бог. Вряд ли у любой из этих перспектив есть будущее.

– Не говоря о союзнике, – говорит Харон.

– Тоже просто друг. – По крайней мере, пока ведутся эти игры.

О чем я ему не говорю, так это о том, что Аид был тем камнем, за который я цеплялась в этом водовороте. Визит Буна помог утихомирить мое чувство вины, помог дать мне цель, к которой можно идти, и то, ради чего можно жить. Но Аид?

Он был моим покоем. Он был моей силой. Моей безопасной гаванью.

Вот этого я точно не предвидела. Хотя, возможно, должна была.

– Я еще никогда не видел Аида… безутешным, – признается Харон. – Не настолько.

На минутку я пугаюсь, что высказала мысли вслух или что он умеет их читать. Но когда до меня доходят его слова, по моему лицу разливается жар. Я пытаюсь вести себя как обычно и нещадно с этим не справляюсь.

– Правда?

Харон изучает выражение моего лица.

– Настолько, что я испугался.

Я прекращаю изучать узор на одеяле и всматриваюсь в Харона.

– Испугался?

Он пожимает плечами:

– Он здесь царь, но я не мог заставить его уйти от тебя. Целыми днями. Это первый раз, когда он вышел из комнаты с тех пор, как принес тебя сюда, и мне все равно пришлось его принуждать. Если он сорвется… – Он снова пожимает плечами.

Но смысл мне понятен.

Кардиомонитор пикает быстрее, звук этот резок и очевиден. Ненавижу эти аппараты. Я рывком сдергиваю штуковину с пальца.

Линия выравнивается, и Харон выключает аппарат с не очень-то скрытой улыбкой.

– Ты не думаешь, что у тебя с ним есть будущее? Почему? Потому что он бог, а ты смертная?

Я не хочу заводить этот разговор, так что ничего не говорю.

Но он не отстает:

– Ты не похожа на тех, кто позволяет мелочам себе мешать.

– О чем ты говоришь?

– Что он тебе сказал про Персефону?

Я вжимаюсь обратно в подушку. А это еще с чего вдруг?

– Сказал, что она была ему как сестра. И что ее потеря опустошила его.

Харон отводит взгляд.

– Ну, хотя бы так.

– Что это значит?

Он качает головой:

– Это значит, что он с тобой откровенен. – И пронзает меня подчеркнутым взглядом: – Аид делится информацией по двум причинам: или ты входишь в его очень малый круг, или он использует это, чтобы что-нибудь от тебя получить.

– И какая причина моя?

Харон потирает тыльную сторону шеи.

– Надеюсь, что первая.

– «Надеюсь» – не очень многообещающе.

Харон издает невеселый смешок, но, кажется, он хочет, чтобы я дала Аиду какой-то шанс.

«Моя».

Притязание Аида – его слово – прыгает внутри меня, отскакивая от стенок.

Но то, как он заботится обо мне, ощущается не собственническим желанием обладать своей поборницей.

Я пытаюсь подняться в постели, и Харон берет подушку и осторожно подсовывает мне под спину. И как только я устраиваюсь, из меня испаряется весь боевой дух, и я на секунду закрываю глаза. Я не хочу нырять назад. С меня хватило.

Когда я снова открываю глаза, Харон еще здесь. Он спрашивает:

– Он сказал тебе?..

Щелкает дверь, и я смотрю прямо в ртутно-серые глаза.

Как только Аид видит, что я сижу, из него как будто выходит все напряжение. И меня наотмашь бьет воспоминанием. Кажется, настоящим. Я таращусь на Аида и восстанавливаю память.

Момент среди ночи, когда я выплыла к поверхности сознания после лечения водой из Стикса и в мое поле зрения вплыло размытое лицо Аида.

– Ты можешь меня оставить, знаешь ли, – помню я свой невнятный голос. – Я не собираюсь сейчас умирать.

– Это спорно. – Потом он нахмурился. – Или опять хочешь увидеть Буна?

Его слова пронизаны и раздражением, и искренним предложением.

Я пыталась покачать головой, но тело не желало отзываться.

– Нет. Тебя.

– Тебе нужен я? – Его лицо приняло выражение крайнего удовлетворения. Когда это не раздражает, его надменность даже немного симпатична. – Хорошо. Поправляйся, и, я уверен, мы что-нибудь придумаем. У меня есть планы.

Я не помню, что случилось после этого. Видимо, меня опять унесло.

Но сейчас меня зацепило то, как он сказал про планы.

«Моя. Звезда моя. Планы».

На меня? На нас? Это имеет какое-то отношение к Тиглю? Или он просто дразнился?

Аид заходит дальше в комнату, проходя в свет лампы, и я ахаю.

– Вот сука. – Харон поднимается на ноги. – Настолько плохо?

И я его не виню. Аид выглядит ужасно, явно мрачен, и мне кажется, что для него это вариант показать свое потрясение. Губы крепко сжаты, глаза ввалились на бледном лице. Он похож… ну, на смерть на новый лад.