Чтение онлайн

платочком глаза.

— Утонул, должно быть...

— Не плачь, Даша, успокаивал Костя, сам еле сдер-

живая слезы. Все-таки мы доставили бумаги в штаб, и

комиссар увез их в Военный Совет, самому Орджоники-

дзе. Все хорошо. А пленных освободил офицер, тот, что

сжег в сарае палача. Помнишь, я рассказывал...

— Почему он так поступил/ этот офицер?

— Значит, совесть заговорила в человеке.

эпилог

На нихасе было многолюдно. Только что прибыли с

поездом молодые джигиты — демобилизованные красно-

армейцы из Южно-Осетинской бригады.

От самой станции Петр Икати и Семен Цебоев везли

на своей бричке плакат: «Создадим в Осетии коммуну

«Водопад»!» Многие недоумевали, почему именно «Во-

допад»? Но «босой комиссар» Икати (теперь обутый в

новенькие хромовые сапоги) объяснял:

— Бойцы-осетины спасли от разгрома русскую ком-

муну «Водопад» и в память о той героической ночи ре-

шили и свою коммуну назвать «Водопадом».

...Звуки осетинской гармошки заполнили площадь.

Белобородые старики подносили воинам роги, наполнен-

ные пивом. Пестрели, роились праздничные наряды, цве-

ли девичьи улыбки, подобно альпийским макам в тихий

июньский день. Солнце грело не по-осеннему; с юга дул

теплый ветер и доносил в долину Уруха свежесть и бод-

рость вечных снегов.

Гул народного праздника все нарастал.

В сторонке, рядом с одетыми в черное вдовами стоя-

ла поседевшая лекарка Хадзигуа. Белые пряди волос

падали на красивый лоб. Обезображенную огнем сторо-

ну лица тетушка Хадзи, как и прежде, прикрывала плат-

ком. Рассеянно и беспомощно она поворачивала голову,

как будто искала кого-то.

— Вернулся ли мой сын? — спросила она людей.

— Да, он вернулся,— ответил ей политрук Икати.

— Где же он? Пусть подойдет ко мне...

200

Икати подтолкнул вперед робевшего подростка с пе-

ревязанной рукой. Это был Ахметка Арсланов.

— Я твой сын, нана,— молвил он.

Тихий стон вырвался из груди. Темный платок упал

на плечи, обнажив обгоревшую половину лица.

— Это другой мальчик...— прошептала она.

— Меня зовут Ахметом. Я ингуш. Друг Знаура. Еще

есть Костя. Он тоже приедет к тебе. Втроем мы ходили

в бой. Знаур говорил: «Если меня убьют, поезжай к мо-

ей нана, будь ее сыном». Знаур прикрывал нас грудью,

когда мы плыли через Кубань. Он не вернулся. Прими

меня, нана, вместо него.

— Многолюдный нихас замер. Сотни глаз смотрели

на слепую осетинскую женщину и чернявого подрост-

ка-ингуша, стоявшего перед ней на коленях, как перед

святой.

Хадзигуа тяжко вздохнула, уронив слезу на голову

юноши. Прижала его к груди, тихо сказала:

— Сын мой...

201

Его партийный

билет

Я сам из Осетии, родился в Зильги. Отец мой, Бим-

болат, был красным партизаном, членом ВКП(б)

с 1918 года. В 1926 году он погиб при выполнении

задания по борьбе с кулацкой бандой...

Мягкий свет от плафонов льется на сцену. Эивер го-

ворит тихо, чуть склонив голову. Чуб низко спускается

на широкий умный лоб, подчеркнутый ломаными линия-

ми кавказских бровей. Фигура подтянута. На груди по-

блескивает орден Красной Звезды, полученный за отли-

чие при охране Государственной границы.

205

— Я хотел быть строителем, воздвигать новые дома.

Окончил рабфак. Но потом думаю: послужу в славной

нашей коннице, а как разобьем фашистов, вернусь к лю-

бимому делу. Народ чуял и партия предупреждала — не

миновать войны.

Уже немолодой бритоголовый капитан Устинов взял

со стола прозрачные листки — рекомендации. В скупых,

но значительных словах заключена вера, что будет Ах-

¦• саров достойным памяти отца, Бимболата.

В легком дрожании воздуха от всплесков сильных

ладоней, в дружном взлете сотен руки приветливых

взглядах Энвер прочел напутствие боевых товарищей:

«Не подведи, брат, ты теперь—коммунист».

I

Август 1941 года. Ночь в смоленском лесу глубока

и таинственна. Ютится у большака Велиж-Духовщи-

на маленькое село Гуки. Хлопают открытые ставни, зи-

яют пустые глазницы окон, скрипит неподвязаииый жу-

равль колодца.

Только в западной его части есть признаки жизни,

но не нашей—чужой. Маячат в полумраке силуэты в

касках, иногда слышен треск мотоциклов.

Здесь размещается командный пункт 78-й пехотной

дивизии и отряд СС.

Полковник Готцендорф, высокий, сгорбленный, седо-

усый, ходит из угла в угол. С некоторых пор он говорит

со своим адъютантом Зольцем только по-русски. Необ-

ходимо для постоянной практики. Столица России сов-

сем рядом. Еще удар... Весьма возможно, что фюрер на-

значит его, старого прусского офицера, комендантом ка-

кого-нибудь крупного района Москвы.

— Не нравится мне осень,— мрачно говорит полков-

ник, следуя своим мыслям.— Откуда взялись казаки с

лошадьми? Танк не лезет — они лезут как зукин сии...

— Герр оберет, лошадей мы будем обуздать и —

на мыло.

— Идите, Курт, позаботьтесь лучше о легком ужи-

не. Скоро полночь.

Стало тихо. В передней комнате потрескивала ра-

ция, копошились связисты и денщики.

206

Старый полковник присел у приемника, поймал Бер-