Чтение онлайн

Что же касается других членов бригадного комитета, то это были люди политически неустойчивые. Они играли роль послушных исполнителей воли реакционной части [98] офицерского состава бригады и их ставленников в бригадном комитете. Эти люди, выбираемые в комитет 3-й бригады, уже в третий раз вольно или невольно проводили политику, угодную русской буржуазии, получая за это подачки, поощрения и отдых на юге Франции. Маскируясь перед солдатами революционной фразеологией, обманывая их, они на деле вели контрреволюционную, подрывную работу среди солдат 3-й бригады.

Как уже указывалось, их влиянию на солдат 3-й бригады способствовал и сам личный состав этого соединения. 3-я бригада была сформирована в основном из политически отсталого, преимущественно крестьянского населения угнетенных царизмом национальностей Казанской, Уфимской и Оренбургской губерний.

Политическая отсталость молодых солдат 3-й бригады создавала большие трудности для молодого революционного руководства 1-й бригады, стремившегося объединить дивизию и возглавить политическое руководство ею. Но эти трудности не были непреодолимыми. Солдаты 3-й бригады внимательно присматривались к тому, что происходит в 1-й бригаде. Это положение хорошо учитывал генерал Лохвицкий. Он понимал, что революционные настроения солдат 1-й бригады рано или поздно будут восприняты и солдатами 3-й бригады. Поэтому он обратился к генералу Палицыну с предложением отменить некоторые уставные положения, в частности, отдание чести солдатами офицерам и своим начальникам. Лохвицкий хотел несколько «демократизировать» отношения между солдатами и офицерами, рассчитывая таким путем сохранить влияние офицеров 3-й бригады на своих солдат.

Генерал Палицын не согласился с мнением начальника русской дивизии. Он потребовал от генерала Лохвицкого оставить в дивизии старые формы отношений и чинопочитания. Консерватизм Палицына и его неумение правильно оценить солдатские настроения заставили генерала Лохвицкого осуществить намеченные им мероприятия против воли Палицына. Особым приказом он ввел «временные правила», в которых и нашли отражение все предложения Лохвицкого по «демократизации» отношений между офицерами и солдатами дивизии. Введение этих правил привело Палицына в негодование. Он потребовал от Лохвицкого немедленной отмены этого приказа. Кроме того, Палицын отправил донесение военному министру, в котором писал: «Необходимо остановить бессистемность [99] и произвольное изменение частными начальниками уставов, на коих покоится служба и дисциплина».

Возникшие разногласия между генералом Лохвицким и генералом Палицыным обострили их взаимоотношения. Непрекращающиеся требования солдат о немедленной отправке их в Россию, не дожидаясь возвращения посланной делегации к Временному правительству, ставили Лохвицкого в затруднительное положение. Тогда он обратился в военное министерство с просьбой разрешить ему выезд в Петроград для личного доклада о положении в русских войсках во Франции.

Однако военное министерство не разрешило Лохвицкому выехать в Россию. Оно лишь заменило главноначальствующего представителя Временного правительства русских войск во Франции генерала Палицына генералом Занкевичем, которого обязало «восстановить порядок» в русской дивизии.

Во второй половине июня 1917 года новый главноначальствующий русскими войсками во Франции генерал Занкевич прибыл к месту службы и приступил к выполнению возложенной на него задачи — расправиться с революционными настроениями в русских войсках и восстановить в русской дивизии угодный Временному правительству порядок.

После изучения положения в дивизии Занкевич собрал совещание старших офицеров дивизии, на котором изложил свой план подавления революционного настроения солдатских масс. Вместе с Занкевичем в дивизию прибыл и так называемый комиссар Временного правительства Рапп.

План Занкевича сводился к следующему: потребовать от солдат дивизии безусловного подчинения Временному правительству и его военным представителям во Франции, с 5 июля начать регулярную плановую боевую подготовку частей и подразделений дивизии. Для того чтобы солдаты 3-й бригады не поддались революционным настроениям солдат 1-й бригады, произвести новую передислокацию дивизии, в результате чего 3-ю бригаду расквартировать отдельно от 1-й бригады.

В то время когда генерал Занкевич вместе со старшими офицерами дивизии разрабатывал мероприятия по усмирению солдат дивизии, комиссар Временного правительства Рапп производил осмотр лагеря. Он обошел помещения солдат, познакомился с членами солдатских комитетов. [100] побеседовал с некоторыми солдатами. Беседуя с членами комитетов и солдатами 1-й бригады, Рапп убедился, что революционные настроения солдат и их руководителей глубоки и серьезны, что бороться с ними будет нелегко.

Вскоре после совещания, проведенного генералом Занкевичем, в дивизии был получен его приказ о подчинении дивизии Временному правительству. Приказ этот обсуждался на заседаниях полковых комитетов 1-й бригады в присутствии комиссара Раппа. Он требовал безусловного подчинения Временному правительству и его военным агентам во Франции и угрожал в противном случае применить различные репрессии.

Однако ни уговоры, ни угрозы Раппа не могли заставить членов полковых комитетов 1-й бригады капитулировать. Комитеты постановили: приказ не выполнять и по-прежнему настаивать на отправке в Россию.

Лишь в отрядном (дивизионном) комитете, где присутствовали и представители 3-й бригады, мнения резко разошлись. Представители 3-й бригады высказались и голосовали за безусловное подчинение Временному правительству и его военным агентам во Франции.

Защищая эту точку зрения, один из представителей 3-й бригады демагогически заявил:

— Неподчинение Временному правительству есть прямая измена родине, делу революции и переход на сторону врагов русского народа...

В итоге горячих споров каждая сторона осталась при своем мнении, и приказ о подчинении Временному правительству был передан на обсуждение ротных собраний солдат.

Ротные собрания проходили долго и бурно. Шла ожесточенная борьба за солдатские массы между сторонниками революции и приспешниками контрреволюции. Каждая сторона старалась доказать правоту своей политической линии.

На собрании 5-й пулеметной роты солдат Разин заявил:

— Я не согласен с теми, кто предлагает подчиниться приказу. Приказ этот издан не в интересах народа и революции. Если мы сознаем это, мы должны твердо сказать: лучше с честью умереть за дело рабочих и крестьян, чем идти против них.

В солдатских речах бурлило негодование. Поток возмущения [101] войной вырывался из уст каждого выступавшего солдата. Как и следовало ожидать, отношение солдат 1-й и 3-й бригад к приказу было различным. Большинство солдат 3-й бригады пошло на поводу у руководства бригадным комитетом и подчинилось приказу. Солдаты 1-й бригады все как один согласились с решением своих полковых комитетов.

Начальники бригад и командиры полков, не считаясь с решениями солдатских ротных собраний, издали приказы, которыми устанавливали день 4 июля первым днем плановой боевой подготовки. Эти приказы лишь подлили масла в огонь. В 1-й бригаде они были отвергнуты так же единодушно, как был отвергнут приказ о подчинении Временному правительству.

Переход большинства солдат 3-й бригады на сторону своих вожаков означал раскол солдатских сил, он давал в руки врагов революции послушное орудие.

Отрядный комитет сделал попытку ликвидировать этот раскол и восстановить единство солдат. Для этой цели комитет постановил созвать общедивизионный митинг, на котором предполагалось еще раз обсудить приказ о подчинении Временному правительству. Митинг состоялся в три часа дня 4 июля на Северном холме лагеря, но в нем приняли участие лишь солдаты 1-й бригады, 3-я бригада на митинг не явилась. Раскол стал совершившимся фактом.