Чтение онлайн

Было решено немедленно потребовать от русского командования снять дивизию с фронта, предоставить ей в тылу заслуженный отдых и, не возвращая больше на фронт, отправить в Россию.

Были избраны делегаты, которых послали в штаб дивизии с просьбой вывести бригады с позиций и дать им в благоустроенном лагере заслуженный отдых, как это делалось во французских и других союзных войсках. Эта просьба мотивировалась тем, что 1-я бригада со дня прибытия во Францию уже 10 месяцев находится на передовой и за все это время не имела ни одного дня отдыха. То же самое говорилось и о 3-й бригаде, которая находилась в таких же условиях с момента вступления ее на французскую землю.

Кроме того, делегации поручалось настоятельно потребовать от командования, чтобы оно после вывода бригад в тыл объявило солдатам все приказы Временного правительства и «Декларацию прав солдата». Собрание приняло также решение в случае отказа командования выполнить эти требования самостоятельно, снять дивизию с фронта и вывести ее в тыл.

Когда представители солдат разошлись с собрания по своим подразделениям и начали знакомить всех солдат с решением собрания, ля-Пельтье немедленно доложил [75] своему командованию обо всем, что происходило на собрании солдатских делегатов и какие там были приняты решения.

Командование французских армий центра, которому была подчинена русская дивизия, получив информацию от своего осведомителя ля-Пельтье, приняло энергичные меры: в тылу русской дивизии была спешно расположена 334-я французская дивизия и два полка кавалерии. Этим соединениям была придана и вся артиллерия, обслуживавшая участок фронта, который занимали русские войска. Надо сказать, что русские солдаты вначале даже выражали чувство радости, узнав, что в тылу русской дивизии поставлены французские части, рассматривая их как резерв на время наступления на форт Бримон. Но, как показали последующие события, назначение этих французских частей было совсем иным.

На второй день наступления на форт Бримон, 4 (17) апреля, до трех часов дня на участке наступления русских войск было сравнительно спокойно. Лишь кое-где слышалась ружейная и пулеметная стрельба. В 3 часа дня немцы после короткой артиллерийской подготовки предприняли контратаку против русской дивизии.

С началом контратаки врага командиры ротных боевых участков донесли своему командованию о движении немецких войск и просили артиллерию открыть огонь, чтобы остановить продвижение врага, так как поредевшие подразделения не могли остановить врага собственными силами. Однако находившиеся в это время на командном пункте артиллерии командир 2-го полка полковник Иванов и командир 2-го батальона подполковник Готуа ответили: «Передайте приказание командирам твердо стоять на месте, несмотря на малое число людей. Артиллерия стоит в боевой готовности».

Между тем цепи противника приближались к русским позициям. Немецкая артиллерия вновь обрушила губительный огонь на позиции русских войск. Русские солдаты, готовясь к отражению атаки, ожидали ответного огня французской артиллерии, поддерживавшей русскую дивизию. Но артиллерия молчала. «Что за причина?!» — возмущались унтер-офицеры. «Что за предательство?!» — кричали солдаты...

Когда на некоторых участках немцы вплотную подошли к линии русской обороны, артиллерия врага замолчала. Немцы ворвались на передний край. Завязалась [76] ожесточенная борьба. Солдаты русской дивизии отражали натиск немцев огнем, а затем и штыком.

На направлении форта Бримон и деревни Бень немцы не выдержали штыкового удара русских и стали поспешно отступать. Так же успешно были отбиты контратаки немцев и на направлении между Бень и Оберив-сюр-сюит, а затем и на всем участке форта Бримон. Особенно упорной была борьба у подножия холма форта на участке 1-й русской бригады, но и здесь противник был вынужден отойти.

Полтора часа на участке русской дивизии шел напряженный бой. Русские солдаты, не получив поддержки от французской артиллерии, ружейно-пулеметным огнем и штыком отбили контратаку противника. Но в тот момент, когда на всем участке русской дивизии обозначился отход противника, на головы русских солдат посыпались снаряды французской артиллерии.

Телефонная связь с начальником артиллерии во время боя была нарушена, поэтому сигналисты-ракетчики серией сигнальных ракет просигналили, что артиллерия бьет по своим. Но французская артиллерия продолжала вести огонь по окопам, занятым русскими войсками, усиливая его с каждой минутой.

Так длилось около двадцати минут. Все это время русские войска находились под обстрелом французской артиллерии и артиллерии противника. Русская дивизия несла большие потери. Наконец французская артиллерия исправила прицел, и ее снаряды стали ложиться в расположении противника. Но «ошибка», допущенная французской артиллерией, стоила русской дивизии многих жизней. Когда бой закончился, солдаты не без основания ставили перед собой вопрос: «Можно ли объяснить «ошибку» французской артиллерии незнанием того, где проходят занятые русскими войсками линии траншей? Ведь эти окопы были захвачены русской дивизией еще накануне, и французская артиллерия знала об этом. Не связана ли эта «ошибка» с революционными настроениями солдат русской дивизии, которых так боялась французская буржуазия?»

В связи с этим небезынтересно ознакомиться с записями в дневнике французского военного министра того времени Поля Пенлеве. Вот, что он писал:

«Накануне наступления, 16 апреля, русские солдаты голосовали побригадно: принимать ли в нем участие или нет. Громадное [77] большинство высказалось в утвердительном смысле и очень храбро рубилось под Бримоном» {13} .

Запись французского военного министра не совсем точна. Бригадных собраний в русской дивизии 16 апреля не было и быть не могло, ибо русские бригады стояли не в тылу, где можно было устраивать митинги, а на первой линии фронта. Пенлеве имеет в виду нелегальное собрание солдатских делегатов, которое состоялось в конце марта в городе Реймс и на которое по оплошности инициаторов собрания проник французский осведомитель. Во всем остальном министр был прав. Русские солдаты действительно сражались храбро против неравных сил под губительным огнем противника и при бездействии французской артиллерии. Не щадя своей жизни, они защищали французскую землю.

В том же дневнике Пенлеве пишет:

«Но в следующие недели пример их Советов, их митинги, их отношение к своим офицерам деморализовали соседние французские полки, а затем действие их сказалось на всем фронте. Пришлось отправить их в тыл. Однако влияние их уже дало свои результаты» {14} .

Действительно, французские солдаты 334-й дивизии и кавалерийских полков, поставленные в тылу русских войск в качестве заградительных отрядов, когда вошли в соприкосновение с русскими солдатами, сразу нашли с ними общий язык и поняли друг друга. Французские солдаты рассказывали своим товарищам и населению прифронтовой полосы правду о русских войсках. Без преувеличений и прикрас они честно рассказали своим соотечественникам, что русские солдаты просят свое начальство лишь дать им заслуженный отдых и разрешить организовать солдатские комитеты, которые новым русским правительством в России уже допущены...

Общаясь с русскими солдатами, французские солдаты черпали те идеи и настроения, которые в конце апрельского наступления французской армии стали достоянием большой массы русских солдат. Эти идеи революционизировали французскую армию и активизировали ее борьбу против войны.

20 апреля русская дивизия была снята с фронта и отправлена в тыл.

Доблесть русских войск, проявленная ими в наступлении на форт Бримон, еще раз показала высокие боевые качества солдат 1-й русской дивизии. Временное правительство России вынуждено было отметить боевые заслуги русских солдат во Франции.

Спустя несколько дней после наступления на форт Бримон по ротам и батальонам бригад был зачитан приказ военного министра Временного правительства Гучкова, присланный на имя главноначальствующего русских войск во Франции генерала Палицына, который гласил:

«...Временное правительство благодарит 1-ю Особую дивизию за славные боевые подвиги и проявленную доблесть, достойную русской армии, и поручает вам представить к награде наиболее отличившихся» {15} .

Итак, казалось, что все обстояло благополучно: доблесть русских солдат в союзной Франции признана всеми и заслужила всеобщее одобрение. Солдаты дивизии довольны тем, что их заслуги оценены по достоинству и что о них знают не только во Франции, но и в России. Однако это только казалось. В действительности боевые подвиги и доблесть, проявленные русскими солдатами на полях сражений Франции, по достоинству никто не оценил.