Их хотели лишить Родины
Шрифт:
Представители контрреволюции сейчас же использовали этот раскол в своих интересах. Они стали сеять вражду между солдатами 1-й и 3-й бригад, готовить несознательную часть солдат 3-й бригады к позорной роли палачей и карателей.
Грозные события надвигались на русских солдат, заброшенных в чужую страну, с неумолимой силой. 6 июля в лагерь ля-Куртин прибыл генерал Занкевич в сопровождении военного комиссара Раппа. Занкевич, как представитель Временного правительства и главноначальствующий русскими войсками во Франции, был хорошо встречен солдатами. В день приезда отрядный комитет выстроил полки 1-й бригады и маршевый батальон на плацу лагеря. 3-я бригада выстроилась отдельно в своем расположении.
Когда Занкевич приблизился к центру плаца, председатель отрядного комитета Волков подал общую для всех команду «Смирно!». Полковые оркестры заиграли встречный [102] марш, а Волков, сопровождаемый членами комитета, пошел навстречу Занкевичу и, остановившись перед ним, четко отрапортовал:
— Господин представитель Временного правительства! Господин генерал! Первая революционная бригада, стоящая на страже интересов народа и революции, построена.
Приняв рапорт, Занкевич поздоровался со всеми, затем прошел по фронту почетного караула. Видно было, что ему не хотелось принимать ни почетного караула, ни рапорта «мятежных» солдат. Тем не менее образцовый воинский порядок в 1-й бригаде произвел на него хорошее впечатление.
Не дожидаясь предложения председателя комитета, который намеревался просить его выступить перед солдатами, Занкевич быстро направился к приготовленной трибуне, поднялся на нее и, обращаясь к солдатам, сказал:
— Братцы! Вы заслуживаете чести быть в рядах великой русской армии. Ваша доблесть, проявленная на полях сражений в союзной нам Франции, позволяет Временному правительству и мне, как его представителю, надеяться, что доверенное вам оружие вы достойно будете носить и впредь!
Речь Занкевича была внимательно выслушана солдатами бригады. Потом солдаты были распущены, а Занкевич и комиссар Рапп отправились в помещение комитета. Занкевич занял здесь приготовленное ему место у председательского стола, справа от него сел комиссар Рапп.
— Солдаты! — начал Занкевич. — Тревожные сведения, полученные мною от начальника дивизии, заставили меня прибыть в лагерь, чтобы ознакомиться с положением дел на месте. Мне ясно, что поведение неповинующихся солдат 1-й бригады ведет к анархии и чревато тяжелыми последствиями. Я сегодня же донесу Временному правительству о положении в дивизии и буду просить высказать его точку зрения по следующему вопросу — должен ли я впредь удовлетворять денежным и другими видами довольствия солдат, не признающих над собой власти Временного правительства.
Занкевич говорил в комитете коротко и резко. Его речь не была похожа на ту, которую он произнес несколько минут назад перед бригадой на плацу. Теперь в каждом его слове звучала угроза.
— Господин генерал! — обратился Волков. — До сих [103] пор нас еще никто не слушал, даже никто не делал попыток выслушать нас. Позволяем себе надеяться, что вы, представитель Временного правительства, не откажете нам в этом.
Волков продолжал:
— Во время наступления на форт Бримон нас расстреляла французская артиллерия. Что это — ошибка или предательство, сейчас судить трудно. Все солдаты бригады знают, что полковник Иванов и подполковник Готуа были в то время на командном пункте артиллерии, но не приняли никаких мер, чтобы изменить прицел. Когда мы сменились с фронта, нас долгое время перегоняли из одних деревень в другие, не устраивали бань, не выдавали белья. По неизвестным нам причинам нас неоднократно пытались разоружить. Теперь, прибыв сюда, мы не успели еще разместиться, как нас уже называют ворами, грабителями, обвиняют в том, что мы обижаем французских граждан соседних общин...
Волков еще долго говорил о том, что произошло в бригаде в течение последних трех месяцев. Затем перешел к событиям последних дней...
— Солдаты 1-й бригады, отказавшиеся подчиниться Временному правительству и выполнить ваш приказ, — правы. Законные просьбы солдат никем из представителей Временного правительства во Франции во внимание не принимаются. Так же глухо к ним и французское военное командование. Солдаты обижены всем этим и питают полное недоверие к своим офицерам. Поэтому возвращение солдат на родину стало необходимостью. Этого требуют все солдаты бригады.
Выслушав Волкова, Занкевич встал и заходил большими шагами по комнате не говоря ни слова. Видно было, что он обдумывает все сказанное Волковым. Наконец, приняв свой обычный вид, Занкевич заговорил:
— Я прибыл сюда не дискутировать. Я хочу знать: подчиняются ли мои войска Временному правительству и моим приказам? Мне ясно, что 1-я бригада находится под влиянием ленинцев. Я прикажу поэтому всех солдат, безусловно подчинившихся, завтра же вывести из лагеря ля-Куртин. Я срочно запрошу Временное правительство, как квалифицировать поступок солдат, изъявивших желание сражаться только на русском фронте, и какие меры я должен применить к мятежникам... [104]
— «К мятежникам»? — возразило ему несколько голосов.
— Да, к мятежникам! — воскликнул Занкевич и быстро вышел из комнаты. За ним молча последовал и комиссар Рапп.
Во второй половине дня генерал Занкевич издал следующий приказ по дивизии.
«ПРИКАЗ № 15ПО РУССКИМ ВОЙСКАМ ВО ФРАНЦИИ, ЛАГЕРЬ ЛЯ-КУРТИН, 24 июня (ст. ст.) 1917 годаСреди русских войск 1-й особой пехотной дивизии возник раскол. Одна часть солдат высказалась за безусловное подчинение всем требованиям Временного правительства, а другая официально заявила мне, что согласна сражаться только на русском фронте. Об этом я сегодня донесу Временному правительству с ходатайством указать мне: какую точку зрения я должен установить на эту последнюю группу и, в частности, как я должен решить вопрос относительно денежного и прочего довольствия солдат этой группы.Ввиду создавшегося положения при дальнейшем обострении отношений обеих групп приказываю: солдат, высказавшихся за безусловное подчинение требованиям Временного правительства, вывести из лагеря ля-Куртин. При солдатах в лагере ля-Куртин офицеров оставить по моему назначению...Представитель Временного правительства при главной квартире французской армиигенерал-майор ЗАНКЕВИЧ» {22} .
{22}
А. Козлов. Проданные за снаряды, Ленгиз, 1931 г.
Приказ генерала Занкевича о выводе из лагеря всех солдат, признавших Временное правительство, преследовал цель закрепить раскол между солдатами русской дивизии. И эта цель была достигнута. Молодому и малоопытному руководству комитетов 1-й бригады русских войск во Франции не удалось присоединить к себе своих братьев — солдат 3-й бригады, оказавшихся в руках врагов революции. 7 июля в 10 часов утра 3-я бригада оставила лагерь ля-Куртин.
Глава IV. Кровавая расправа в городах Иер и Ванвез
Произвол и беззаконие, чинимые русским военным командованием во Франции, вызывали протесты не только солдат боевых частей 1-й особой дивизии и в первую очередь солдат 1-й бригады, составлявшей основное революционное ядро русских войск во Франции. Революционные выступления стали отмечаться и в тыловых учреждениях русских войск — госпиталях и командах выздоравливающих. Особенно большой размах эти выступления получили в госпиталях и командах выздоравливающих, расположенных в небольших французских городах Иер и Ванвез.
События в Иере и Ванвезе явились прологом к кровавой драме, происшедшей спустя несколько месяцев в лагере ля-Куртин.
В начале 1917 года группа солдат команды выздоравливающих, расположенной в Иере, отказалась выехать на фронт, пока ей не будут выданы суточные деньги. Эта группа была немедленно арестована. Но ее пример нашел последователей. Еще несколько групп выступили с такими же требованиями. Требование солдат об уплате им суточных денег было вызвано тем обстоятельством, что русское военное командование во Франции произвольно лишило раненых солдат, находившихся на излечении в госпиталях и в командах выздоравливающих, положенных им суточных денег. Оно использовало эти деньги для банкетов, приемов и т. п.