Чтение онлайн

женой, но как и о чем это - позже. Сурманидзе вроде не при

чем). Они выполняли для типографии свои заказы, обе учились

(судя по результатам, - не обе) на факультете дизайна политеха

и старались не общаться ни с кем, кроме принимающих их

работы или, наооборот, выдающих им. Анна была художницей

в классическом понимании, с уклоном и в дизайн и в неясные

свои фантазии. Оля была странным подобием дизайнера - и я

думал, что она и не училась нигде. Училась. И то чудо, которое я

видел на втором курсе, оказалось именно ей.

Еще приезжала, чтоб ее!, - снова Сафатова, тоже ставшая

дизайнером вместе с остальными и привозила на вывод начавший

выпускаться их компанией, под предводительством дочери

моей начальницы - все той же Лариной Дарьи - журнал "Белый

кролик".

На презентацию которого мы все были приглашены. Презен

тация была в клубе "Ворота солнца", все пили, фотографировались.

Я никого не знал, поэтому ждал Кузьмина, который без

травы не бывает, и это упрощало мое там нахождение. Все напились,

начали разъезжаться. Колабину досталась почти уже не

говорившая и не двигавшаяся Торгова, а мы с Кузьминым, под

вьюгой, пошли к какому-то подъезду. Что делал боронин, я не

знаю. И был он там вообще, тоже. Может, - был слишком быстр

и я его не заметил, может, - слишком пафосен в такой компании,

чтоб искать какого-то Рому. У него случалось.

Под конец года, но до моего неоконченного обострения (ни

на одной из работ не было ни отпусков. ни больничных, ни пенсионных

фондов. да и трудовая на подставные фирмы ценна

только датами да должнстями с печатями - и после других обострений

(а обострения склероза не проходят, - посто становится

немного лучше - перестал ходить, через две недели начал, но

уже на километр меньше - и так далее и по всем видам нервной

деятельности) приезжала Ларина, которой, видимо сообщили,

что работать я в такой обстановке нормально не могу - и стала

вербовать меня, усевшись за мое рабочее место с коньяком, в

"Либру".

Любовь незадолго до этого стала рассказывать по своего

"милого" Ромочку - мужа - и сетовать на свою бесплодность.

Но пока это не важно. Важно это стало позже и применительно

ко мне, поскольку подстава как была до этого, так никуда и не

делась.

В конце или в начале "Грифа" из квариры с Шумахером пришлось

съехать. Там уже никто фактически не жил, и Шумахеру я

остался еще и должен 2400 за последний месяц. С Гоголевской в

"Гриф" ездил к 7 часам, - Шумахеру, вероятно, было не удоюбно

просыпаться рано, - приезжая в "Гриф" покупал тульский пряник

и маленькую коробку сока, - завтрак. И если сегодня в обед

не было водки, то нас кормили в столовой супом.

Шумахер, перед этим решив, что он еще и гитарист, или решив,

что он Шмерега, - но группу со мной не делавший, - купил

в кредит мексикансий "Стратокастер", который благополучно

оставил в Туле, уехав в Питер жрать кислоту.

Глава седьмая

А теперь про саму гадкую часть короткой жизни, с самыми

гадкими людьми и с гадким итогом.

В "Либру" меня пригласили на празднование моего же дня

рождения, - классически напились, - Боронин так же классически

унюхался, и, если был Кузьмин (чего я не помню - но он старался

посещать и это место), - накурились. Были и дизайнеры,

которых я тоже не помню, была Ларина, которая подарила мне

книгу Трумена Капоте со своим рисунком некого человечка Ежи

с надбисью "Ежи друг ромы" Ежи другом Ромы не стал, - а стал

не посто другом, - а настоящим, классическим предателем, раздувшим

из ничего проблем на пол-жизни и уехавшим прятаться.

Что и предложил книгой сразу и мне - обложкой с бегущими

по Нью-Йорку бабой с мужиком, вооруженными саквояжами.

Позже подобный рисунок появился в подаренной еще в школьные

времена книге Пушкина, в которой Ларина, - неизвестно

когда умудрившаяся, - нарисовала того-же Ежи, но с отрезанными

ногами, - по пояс, - и с надписью: "Возглас удивления?".

Благополучно всю компанию оставив в этой "Либре", - и часто

потом делая именно так, - у дизайнеров был свой закрытый

алко-климат, - Боронин не походил мимо, - а я с самого начала

вообще там был лишним и место мне так до конца и не нашлось.

Поэтому из Минобороны стабильно раз в неделю, под прикрытием

мамы, - за травой, - приезжал Кузьмин. Зеленоглазый

мальчик продавал свою лебеду и потом показал своих товарищей

– псевдофотографа (торгующего "бошками"), псевдопрограммиста

(просто трава), настоящего кислотника (не видел

до этого никогда кислотников), пару мутных панков и некого

Гаврилу, имевшего две машины, жившего в селе Сергиевском

и продававшего гашиш строительными кирпичами. И резавшего

его мачете. Видел один раз, - но уверен, - что дело для него

было постоянным. Это сжатое описание растянутых редких

встреч на годы вперед, - и если и вспомню далее, - обязательно

расскажу в деталях.

Конец года я, уже без "Грифа", сидел дома и играл в Халф-

лайф, до этого никогда мной не проходимый - как и абсолютное

большинство игр. В игры, - даже по работе я не играл, - вот

на кафедре ракетостроения, по рассказам и моим последним

наблюдениям, - зная где я работаю, - все занятия проходили