Чтение онлайн

В познании Бога стало заметно влияние совершающегося с установлением царства переворота народной жизни. Если прежде на первом месте стоял Бог войны, теперь выдвинулся Бог-царь, проявляющий свою волю и в мирное время и имеющий постоянного управителя земными делами.

Становится понятно, насколько велико было значение израильского царства для развития религии. Однако при каждом отдельном царе значение религии определялось индивидуальным отношением правителя к этой задаче. Принципиальное различие между Саулом и Давидом состоит в их отношении к религии.

Давид, не взирая на некоторые свои слабые моральные стороны, стал идеалом царя и остался таковым на вечные времена – Давид, любимец народа, поднял национальное самосознание израильтян на небывалую высоту. Не менее содействовала популярности Давида и его беспредельная преданность Иегове и набожность.

Понять и оценить полную победу иудаизма можно, проанализировав третий фактор: постепенный переход израильского народа от кочевного образа жизни к оседлому.

В завоеванном Ханаане израильский народ нашел оседлое население, упорядоченные общественные отношения, земледельческую жизнь и культуру. Побежденные силой оружия стали духовными победителями. Существовали определенные формы ханаанской жизни, и израильтянам ничего более не оставалось, как перенять их и усвоить. Благодаря союзам, брачным связям и общим интересам произошло слияние, при котором вопрос о перевесе израильского или ханаанского влияния определялся большей частью местными условиями. Неизбежным следствием явился переворот в культурной и общественной жизни израильского народа.

Господь говорит с Самуилом

Наидревнейшие сохранившиеся собрания израильских законов (в так называемых Книге завета и Книге законоположений, Исх 34:10-26 и 21-23) рассчитаны на оседлое население: там рассматриваются условия городской и земледельческой жизни, отнюдь не кочевой.

Для иеговизма этот культурный переворот таил большую опасность. У ханаанских народностей религия тесно переплеталась с социальной жизнью: племенная религия была религией природы, почитанием естества. По мере того как израильтяне сживались с ханаанскими культурными ценностями, они могли легко впитать и служение Ваалу. Однако иудаизм победил ханаанский культ – это является лучшим доказательством присущей ему необыкновенной жизненной силы. Здесь играют роль две стоящие в прямом противоречии характерные черты. Одна – это тесная связь между верой в Иегову и чувством сильного самосознания израильтяне. Имя Иеговы было единственной связью между рассеянными, жившими в довольно различных условиях племенами, которых объединяло одно название израильского народа.

Мы также видели, что в иудаизме не было никаких твердо установленных форм культа. Даже в Книге завета и Книге законоположений культ все еще отступает на задний план. Амос говорит (5:25), что израильтяне в пустыне не совершали регулярных жертвоприношений, Иеремия подтверждает, что Иегова и не требовал жертв (7:22). Неопределенность в отношении внешних форм имела при данных обстоятельствах большие преимущества. Она дала возможность иудаизму впитать в себя различные влияния, не отказываясь от собственных свойств.

Связующим звеном явились ханаанские святилища, или бамоты, которые были переименованы в святыни Иеговы. Этому преобразованию содействовала особенность семитской религии обозначать своих богов только прилагательными. И Иегова был тоже "Ваал" (Ос 21:8) и мог, следовательно, легко занять место местных ваалов.

Давид становится царем

Со времен Второзакония, в особенности у Иезекииля, бамоты рассматривались как великий грех Израиля – они способствовали понижению иеговизма в народном сознании до уровня культа природы. В иудаизм вторглись, особенно при Ахасе, поклонение Богу, почитание естественного плодородия, жертвоприношение детей и т.п.

Ханаанские святилища в то время, когда священный ковчег потерял свое практическое значение походного святилища, не только предохранили иудаизм от гибели, но дали ему возможность проникнуть в самые низшие слои ханаанского населения. Предводитель армии в сознании израильского народа превратился во владельца земли. Не только военный лагерь, но и земледельческая жизнь стала отныне в его подчинении. При помощи бамота он облагал податью и постоянно находился рядом со своим отныне оседлым народом (Исх 20:24).

Завоеванием Иебуса и перенесением священного ковчега в Сион ознаменовалась победа израильтян над ханаанским населением, и иудаизм был признан единственной официальной религией в Ханаане. Храм Соломона символизировал победу израильской религии и израильтян.

Берега реки Иордан

Строительство храма, что начал Давид, было продолжено Соломоном. Рассказы о необыкновенном богатстве и мудрости Соломона могли быть разукрашены последующим поколением, однако историки подтверждают, что эпоха Соломона была периодом расцвета израильского народа: наконец утвердилось и окрепло израильское государство. Иегова выказал себя не только могущественным, но и милостивым Богом, одарившим свой народ благополучием, силой и честью.

Однако, пока израильтяне вели кочевой образ жизни, обычная палатка была естественным хранилищем священного ковчега. В древнейших известиях она называется ‘ohel mo’ed, но, по-видимому, уже в очень скором времени после поселения в Ханаане в Сило было выстроено постоянное здание (hekal) – хранилище священного ковчега. После победы филистимлян (1 Цар 4) теряются сведения об этом здании, очевидно, разрушенном (ср. Иер 7:12; 26:6 и сл.), также ничего не известно о священной палатке. Но при перенесении ковчега в Сион Давид поместил его в особо устроенную скинию (1 Цар 6:17). Эту последнюю ошибочно (1 Цар 8:4) отождествляют с так называемой скинией собрания, упоминаемой в Священной книге, но от которой она определенно отличается (1 Цар 16:39 и 2 Цар 1:34). Но подобное простое хранилище для главной святыни не удовлетворяло иудеев. Уже при Давиде возникла мысль о достойном святилище для ковчега. Некоторые историки утверждают (2 Цар 7), что воплощению этого намерения препятствовали религиозные соображения. Однако в 1 Цар (5:17, 18) говорится, что Давиду помешали выстроить храм непрекращающиеся войны. Своего рода соглашение этих взглядов мы находим в 1 Пар (22:8 и 28:3). Якобы сам Иегова не желал постройки себе храма: его не устраивала личность запятнанного кровью Давида.

Вышеупомянутыми соображениями мы затрагиваем один из важнейших вопросов, касающихся взаимоотношений между религией и культурой.

Иудейское, крепнущее на глазах государство должно было занять соответствующее почетное место в ряду других восточных систем правления. Требовалось поднять на небывалую высоту иудаизм, и постройка великолепного храма сделалась настоятельной потребностью.

Будущий храм не планировался как отдельное самостоятельное здание, а являлся частью большого царского жилого комплекса зданий, что явствует из несколько запутанных сообщений 1 Цар. Для израильской религии, как и для христианской церкви всех времен, храм Соломона имеет уникальное значение – это главное святилище, первое и важнейшее из всех рассеянных по стране святилищ, освященное обладанием ковчега.

Царь Соломон

Соломон, если судить по предпринятым им постройкам, старался придать светский характер главной религии своего народа. Однако его планы не всегда встречали всеобщее одобрение. Многие не хотели отказываться от первоначальной простоты народного культа. Нововведения Соломона, носившие на себе явные следы восточной культуры, казалось, шли вразрез с традициями учения, перенесенного из Египта Моисеем. Бог пастухов и воинов никак не вязался с восточной роскошью, которую так любил и приветствовал Соломон.

План Иерусалимского храма

В большей или меньшей степени проявляется стремление к минимализму и отрицанию роскоши культа. Во времена Давида выразителем такой точки зрения был Нафан, при Соломоне – Ахия. На севере государства суровая обстановка способствовала восприятию иудаизма как аскетичной религии, однако и на севере такое выражение не встречало особенного сочувствия. В этом отношении интересно различие между Илией и его последователем Елисеем. Первый пророк в грубой власянице проповедует отказ от мирских удовольствий, второй принимает активное участие в политических делах своего времени, он приглашается ко дворцу, живет светской жизнью. Напротив, Илия – пророк пустыни, именем Иеговы он карает страну засухой, и для него ничего не значит царь и его двор, политическая власть и богатство, государственные интересы и государственная честь. Когда Илия спасается от преследований Иезавели, он не ищет Иегову в иерусалимском храме и других святилищах, а находит его в пустыне, на священном Хориве (Синае). Таким образом, Илия возвращается к началу истории Израиля.