Чтение онлайн

Вавилонская башня

Среди этих страстно звучавших голосов проповеди Иеремии звучали совсем иначе. Патриотизм для него – ничто, религия – все. В абсолютном разделении этих обоих понятий – великое значение. Как и Исайя, Иеремия проповедует безусловное подчинение воле Иеговы. Но именно потому, что Иегова справедлив, Иеремия требует суда как над всеми народами, так и над иудеями. Это убеждение объясняет его антипатриотическое выступление. Иегова приказал халдеям судить народ Израиля. Поэтому тщетно было пытаться оказывать им сопротивление. Наоборот, всякое сопротивление приносит еще больше горя, и призывающее к сопротивлению, хотя бы именем Иеговы, должны быть заклеймлены как лжецы и обманщики народа. Единственный путь избежать полной гибели – это добровольно подчиниться чужеземному господству, ниспосланному Иеговой в виде наказания на Иудею. В этом главная особенность проповеди Иеремии. Божий промысел выражался у Исайи в безусловном доверии к Богу, а у Иеремии – подчинению суду Господню, даже через отказ от национальной самостоятельности. Защищать свою страну наперекор воле Бога значит идти на смерть. Спасение лишь в отказе от борьбы на время, определенное Иеговой.

Значительнее, чем проповедь, была личность Иеремии. Спокойствие, с которым встретил Иеремия гибель Иудеи, покоилось на непоколебимом убеждении, что вместе с народом не погибнет религия. Это спокойствие не исключает страшную внутреннюю борьбу, равную которой не переживал никто из пророков. Иеремия глубоко любил свой народ, а его проклинали как врага и предателя. Он смиренно подчинялся воле Иеговы – его считали неверующим и упрекали в богохульстве. Он думал только о народном благе и страстно желал лучшего будущего, а его укоряли в неверии и отчаянии. Иеремия проповедовал обращение, но считал его практически невозможным. Он хотел спасти жизнь – и пророчествовал смерть. Как Амос был пророком общественной нравственности, Осия – пророком любви, Исайя – веры, так Иеремия является пророком страдания. Иеремия хотел, чтобы народ искал опоры только в Иегове, даже когда Бог выступает в роли судьи. Борьба Иеремии – эта борьба за Израиль. Пророк неумолимого суда Господня, он выступает защитником народа. В крушении иудейского государства он видит возникновение нового, духовного союза. Иеремия ожидает царя, отпрыска дома Давидова, который через семьдесят лет, сбросив чужеземное иго, восстановит справедливость Иеговы. Его идеалом является не правовое государство, а община, руководимая духом Иеговы. И такая община рождается на свет путем страданий. И потому плененные Вавилоном иудеи становятся надеждой и опорой нации.

Плач о Иерусалиме

Иерусалим пал в 586 г. до н.э. Попытка сохранить иудейскую общину под предводительством Гедалии не удалась. Но религия не пострадала.

Пророки именем Иеговы предсказали временный конец и подготовили убеждение, что Иегова не побежден чужими богами, а сам, по справедливости своей, оторвался от своего народа, своего града и своего храма. В смысле познания Бога открывалась возможность нового расцвета.

Усиление и становление веры было достигнуто в гораздо большей степени благодаря изгнанию, а не реформам Второзакония. Главными факторами стало признание абсолютной святости Иеговы и окончательный разрыв с язычеством.

Палестина

Утверждение, будто иудеи, бежавшие после убийства Гедалии в Египет, переняли там язычество, малоосновательно, как и то, что изгнанные в Вавилон унесли с собой значительную долю языческих элементов богослужения. Это доказывается борьбой Иезекииля против возведения ритуальных столбов, которые должны были изображать Иегову на чужбине (еж. Иез 30 и др.). Однако большинство изгнанников хотело оставаться израильтянами, а следовательно, служителями Иеговы. Они жили с ощущением, что Иегова отвернулся от народа своего, покинул свое обиталище в Сионе и разорвал древние отношения со своим народом: ведь только в Святой земле Иегова мог встретить достойное почитание. Все, что случалось вне Святой земли, не было свято.

В течение первого десятилетия (597-586), изгнанники жили оспаривавшейся Иезекиилем в Вавилоне и Иеремией в Палестине надеждой, что в последний момент Иегова вступится за Иерусалим, изгонит халдеев и вернет свой народ в Иудею. В этой надежде они продолжали жить душой в Иерусалиме, с которым поддерживали живую связь. Создалась новая община, в которой иудеи стремились сохранить свой национальный и религиозный характер под руководством родовых начальников. С падением Иерусалима эта надежда разрушилась, но привычка чувствовать себя обособленно глубоко укоренилась и еще более усилилась с притоком новых изгнанников.

Эта обособленность выражалась в соблюдении священной субботы и обряде обрезания. Издавна существовавшие в Израиле и не имевшие особенного религиозного значения, на чужбине они приобрели характер связывающих и в то же время отличительных признаков. И со временем эти обряды стали священными.

Дамаск

Благодаря отсутствию официального культа богослужение видоизменилось. Вместо служения в храме введены регулярные священные собрания по субботам, где молитва и слово заменили жертвоприношение. Так как собрание происходило повсеместно, то и после восстановления служения в Иерусалимском храме оно осталось существовать под именем синагоги и сделалось главнейшей опорой иудейской жизни. В Ветхом Завете собрание упоминается в псалме 74:8.

Великое значение изгнания состояло в коренном разрыве между прошлым и настоящим израильской религии. Иудаизм развивался на чужбине в совершенно новых условиях и претерпел существенные изменения.

Долина Иосафатова

Разделение царства на Израиль и Иудею

Познание Бога играло в иудаизме решающую роль. Если ранее доминировало сознание общности Бога с народом, то со времени изгнания оно заменилось чувством отдаленности. Проповедовавшаяся Исайей святость Бога проявилась со всей серьезностью, и отношение Бога к Израилю сказалось в гневе его. Изменяется само понятие Бога. У Иезекииля мы впервые встречаем посредника между Богом и пророками в лице ангела. В то время как прежних пророков звали но имени, Иезекииль, чтобы подчеркнуть расстояние между собою и Богом, именуется "сыном человеческим". Знаменательно описание колесницы, на которой Иегова поднимался из священного города. Бог изображается в виде огненном, и человек не может выносить его вида. Таким образом, с Иезекииля начинается процесс, намечавшийся уже в проповедях Исайи, – полное разделение между небом и землей, между Богом и человеком, завершившееся еврейским деизмом позднейшего времени. Из книг Ветхого Завета эту точку зрения поддерживает книга Екклесиаст (когелет).

По открытому Иезекиилем пути идет и Кодекс святости. В то время как в древнейших составных частях Пятикнижия говорится о явлениях божества, священнический кодекс тщательно избегает упоминаний о них. Наряду со "Словом" еще "кабод", т.е. "слава Господня", представляемая и вместе с тем скрываемая облаком, – это единственные формы проявления Иеговы.

По мере того как в первые столетия после изгнания проявляется расстояние между Богом и Израилем, становится заметным желание заполнить эту пропасть возможно большим числом промежуточных существ, облегчающих сношение между Богом и населением земли. Выдвигались предположения, что и высший Закон дан через ангелов (Гал 3:19).

Это утверждение основывалось на лежащих в основе книги Бытия и Исхода наидревнейших рассказов, на вере в образ Иеговы, получивший собственную сущность (по ошибочному мнению некоторых ученых уже и в наиболее ранних представлениях) и превратившийся из туманной формы в самостоятельный образ наряду с древними представлениями.

Сон и откровение Иакова

Подтверждение этому находим у Захарии и в представлении о Bene-ha’elohim, т.е. о божественных существах, окружающих трон Иеговы, известных также под названием "духов" и изредка именуемых "воинством небесным" (1 Цар 22 и др.). Этому также послужило позднейшее, вызванное развитием монотеизма, воззрение, по которому языческие боги преклонялись и подчинялись Иегове и назначались им покровителями отдельных народов (Исх 24:21, Пс 82, Дан). И наконец, развивавшаяся в связи с греческими воззрениями персонификация известных сил, свойств и форм проявления Иеговы, его духа, его мудрости, его великолепия, его святыни. Уже в Ветхом Завете мы встречаем следы персонификации (Притч 8).

Изменение идеи Бога было не единственным последствием преобразовавшихся после изгнания отношений между Богом и народом. Все прошлое Израиля было тяжким прегрешением, ибо отказ Иеговы от Израиля рассматривался как проявление его гнева и, следовательно, наказание. Так проповедовал Иезекииль. Все, что в свое время было естественным и даже необходимым проявлением народной жизни, было отвергнуто как греховное. К святости Иеговы относились иначе, например, изменилась роль бамота, храма, как части царского дворца, священнические функции, беспрепятственные отношения с божеством и т.п. Беспристрастное изображение прошлого прекратилось. Его место заняла теория идеального отношения к Иегове и поведения народа. Монотеизм лег в основу дальнейшего развития иудаизма, хотя и имел преимущественно отрицательное значение.

Моисей разбивает скрижали завета

В Кодексе святости эта теория получила классическое выражение. До Моисея различаются различные периоды: от Адама до Авраама, когда имя Бога было Элогим; от Авраама до Моисея, когда Бог именовался Эль-Шадай. После Моисея утвердилось имя Иеговы. Священнический кодекс различает также "обрис" – союз Бога с Ноем в виде радуги, и "брис" – союз с Авраамом в виде обряда обрезания и т.д. С Моисеем закон, как откровение божественный воли, появляется одномоментно. То, что проявлялось с течением времени, под впечатлением изгнания, воспринималось как издревле предначертанное Иеговой. Вследствие насильственного разрыва исторических уз не могло быть и речи об углублении в национальную историю. То, что осталось позади, во многих отношениях казалось уже непонятным и абстрактным.