Чтение онлайн

Основное положение "Иегова – Бог Израиля, Израиль – народ Иеговы", в дальнейшем получило более полное содержание. Иегова избрал израильтян своим народом потому, что Израиль отвечал его требованиям, но во всем остальном Иегова не стоит со своим народом в тесной связи (Ам 9:7). В то время как у большинства населения отношения между Иеговой и Израилем представлялись как естественно необходимые, у пророков на первый план выступает моральная зависимость от воли Бога. Связь была обусловлена этически. Если народ вел себя недостойно своего Бога, то он в удвоенной мере ощущал страшную неумолимость праведных требований Иеговы (Ам 3:2). Ведь Иегова – прежде всего Бог справедливости, который, если справедливость того требует, пожертвует даже своим народом.

Что дело дойдет до кары небесной народу израильскому, пророки не сомневались: они бесстрашно пророчествовали скорую погибель. И становится понятно, насколько далеко они стояли от мнения большинства израильтян, которые не могли и представить, что Иегова откажется от своего народа. Могущественные государства, например Ассирия, должны были служить исполнителями божественной справедливости. Иегова послал войны, чтобы дать своему народу почувствовать справедливый божий гнев и напомнить, что все достижения Израиля свершились с помощью и при поддержке Иеговы.

Моровая язва в Израиле

Сейчас принято ставить под сомнение написание Амосом последних стихов его книги, что совершенно несправедливо: эти стихи нисколько не умаляют высказанных ранее угроз, а показывают, что и Амос был израильтянином. Как и Осии, Амосу уничтожение Израиля казалось немыслимым, он верил, что Иегова вновь соберет новый Израиль на обломках старого. В своем ожидании будущего он возвращается ко времени до государственного раздела, т.е. к династии Давида. Впервые так ясно выражается "мессианская надежда", что, однако, нисколько не мешает Амосу произнести проповедь о гибели Израиля.

В то время как на севере пророки предсказывали скорую погибель и потому будущее разрушение Самарии воспринялось как божья кара, Иудея достаточно поверхностно восприняла языческое ханаанское влияние. Царствование Атолли дало новый толчок развитию религии и политики государства. И только в середине VIII века до н.э., незадолго до начала сирийско-эфраимской войны, в Иудее выступил первый великий пророк – Исайя. С ним и его современником Михеем центр тяжести израильской религии переносится из северного царства в южное.

Голод в Самарии

Исайя углубил внутреннее понятие Бога, которого величал Святым Израилевым. В этом звании заключаются две противоположные идеи, соединение которых составляет особенность проповеди Исайи. Понятие "святой" означает, что Иегова есть Бог недоступный, царствующий, несравнимый, божественный в полном смысле слова, величие которого проявляется в природе и истории, а могущественная сила обнаруживается именно в святости. По сравнению с ним все боги других народов лишь elilim, т.е. ничтожества. Но, кроме того, Иегова – святой Израиля. Бог всего мира, он все же избрал Израиль своим домом, и хотя царствует он в небесах, но обитает в Сионе.

Пророк Исайя

Это углубление понятия Бога, выразившееся в подчеркивании святости Иеговы, запечатлелось на израильской религии двояким образом. С одной стороны, в виде преклонения перед Иеговой, почитание его святым. На первый план выступило требование абсолютного послушания, безусловной веры и священного трепета. При этом Исайя был последователем и соратником Амоса: справедливость и социальная нравственность считались главными добродетелями. Исайя – пророк веры, или упования (Ис 7:9 и 30:15). Это оправдывается его политическими стремлениями во время сирийско-эфраимитской войны, но еще более трудными условиями царствования Иезекии. В общем и целом политический принцип Исайи может быть назван абстенсионизмом. По его мнению, иудеи, в силу принадлежности Иегове, должны отказаться от всяких политических стремлений, полагаться лишь на несокрушимую веру в Иегову, не ища помощи у великих держав, не бросая им вызов и не боясь их. Ведь только Иегове Израиль обязан своей мощью, своим существованием, и вне Израиля нет защиты. Эти утверждения шли вразрез с широко распространившимся в давидовско-соломоновскую эпоху мнением, что политическое могущество является необходимым предварительным условием религиозной мощи. Развивая взгляд Осии, Исайя противопоставляет Израиль как духовное царство всем прочим светским государствам. Таким образом, Исайя способствовал начатому пророками севера освобождению понятия Иеговы от узких рамок одной народности.

Следуя путем безоговорочного утверждения Иеговы как Святого Израиля, Исайя восставал против какого бы то ни было поклонения образам Иеговы, созданным руками человеческими.

Запрет распространялся не только против простых образов, введенных Ахавом языческих изображений солнца, но и против древних эфодов, ибо и они относились к чувственному культу, не вязавшемуся с более глубоким пониманием сущности Иеговы. Эти реформы имели известный успех, что явствует из коротенькой заметки 2 Цар 18:4.

Специфическое прославление Иерусалима явилось следствием подчеркивания Исайей святости Иеговы: во-первых, Иерусалим величали Ариель (Божий город) и Святой горой, во-вторых, о вечности Сиона говорит специальный догмат Исайи (в особенности Исайи второго периода). Возвеличение Иерусалима вдохновило израильтян на уничтожение ассирийского войска на палестино-египетской границе и спасло Иерусалим от величайшей опасности. Это событие не имело важного внешнего значения: ассирийское господство сломлено не было, но для религии не было более важного события после завоевания Давидом Иебуса. Эта победа окружила Иерусалим ореолом святости, поставило его выше всех других городов культа и позволило реформе Второзакония их уничтожить. Так Иегова заложил в Сионе надежный фундамент (Ис 28:16).

Основную мысль вышеприведенного догмата мы встречаем в проповеди Исайи, примыкающей к проповедям Илии, о спасенном "остатке", se’ar jasub (Ис 7:3, 10:21). Эта проповедь имела необычайное значение для израильской религии именно потому, что она примиряла две взаимно противоречивые идеи о неизбежной гибели безбожного народа и святости Иеговы, не желающего отступиться от своего народа. Эта проповедь положила начало постепенно распространявшемуся разделению между истинным и ложным Израилем, между общиной и народом. "Мессианская надежда" вновь становится актуальной, ибо, как говорит Исайя, спасенные от гнева божьего не погибнут под ассирийским гнетом, но образуют под властью законных потомков Давида новый народ и это государство будет отвечать всем требованиям Иеговы (Ис 1:19). На первый план Исайя выдвигает образ будущего царя, и этот абсолютический образ не может быть отнесен к более позднему времени.

В политическом отношении Исаак был одним из наиболее влиятельных людей своего времени. История его деятельности – это история Иудеи той эпохи.

Пророк Исаак и Афраам

Вряд ли он сильно повлиял на социальную нравственность и культ в общем смысле этого слова (ср. кроме 2 Цар 18:4). Ему удалось собрать вокруг себя последователей (Ис 8:16-18), среди которых его слово пустило глубокие корни и которые явились носителями и хранителями усвоенного Исааком понимания Бога. Вплоть до изгнания из Египта деятельность его последователей стала главной движущей силой иудейской истории.

Близкие отношения с ассиро-вавилонским миром еще во времена Ахаза дали приток восточным влияниям, что отразилось и на обыденной жизни, и на религиозном культе. Исайя и его приверженцы восстали против всего чужеземного. Тем не менее, в царствование Манассии произошло тотальное проникновение иноземных элементов в иудейскую культуру. С одной стороны, миросозерцание иудеев обогатилось в теологическом отношении, а также выразилось в известной утонченности жизни, но, с другой, – привело к внедрению в иудаизм языческих начал. Практиковавшееся со времени Ахаза служение Молоху распространилось повсеместно. Жертвоприношение детей, применявшееся в этом культе, было принято и в иеговизме и рассматривалось как своего рода высшая религиозная степень служения. Точно так же иудеи переняли ассиро-вавилонское почитание Солнца, Луны и звезд, именовавшихся "воинством небесным". Этот культ завоевал официальное положение в храме Иеговы, а поклонение планете Венере и Небу стало весьма популярным среди иудеев (Иер 7:18, 44:17 и сл.).